Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

Он прижался губами плотнее. Втянул клитор, сильно, влажно, до искр из глаз. Вода барабанила по плечам, по его волосам, по моим пальцам, которые намертво вцепились в рыжие пряди. Перед глазами вспыхнули искры. Не кристаллы из грота, другие. Горячие. Золотые. Его.

Пальцы скользнули внутрь, два сразу, заполнили до предела, и мир схлопнулся. Ни душевой, ни воды, ни стекла за спиной. Я кончила с его именем на губах. Громко. Слишком громко для курорта, где бунгало стоят в пятнадцати метрах друг от друга. Колени подкосились, тело обмякло.

Рей сжал мои бёдра крепче и потянул вниз, на себя. Я соскользнула по стеклу и оказалась сидящей на нём, колени по бокам от его бёдер, грудь к груди. Мокрая ткань его плавок осталась единственной преградой. Он сдвинул её вниз, освобождая член, и вошёл в меня одним плавным, глубоким движением до конца.

Я вскрикнула и вцепилась ногтями в его плечи. Золотые линии на коже вспыхнули и запульсировали в такт толчкам, заливая душевую горячим светом.

— Твою ж… — выдохнул Рей. — Катя…

— Хватит болтать… — я подалась бёдрами вперёд, до самого основания, давая ему прочувствовать каждый сантиметр.

Кафель под коленями скользил, не давал точки опоры, мышцы бёдер дрожали от напряжения, но я держала темп. Сама. Медленный. Плотный. Смотрела ему в глаза и видела, как расширяются его зрачки, кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Внутри разлилось горячее, тягучее удовольствие, от того, что он во мне, от его взгляда, от сбитого дыхания, которое я чувствовала на своих губах. Поймала себя на мысли, что улыбаюсь.

Кожу на шее опалило горячим шёпотом, так, что мурашки побежали вниз, к пояснице, и где-то в районе копчика сладко заныло:

— Приказываешь мне заткнуться? Когда я в тебе? Да я хочу орать. На весь этот долбаный курорт. Пусть знают, что ты делаешь со мной.

Пальцы на моих ягодицах сжались до сладкого онемения. Левая ладонь скользнула вверх по позвоночнику, мокрому от воды, по рёбрам, оставляя за собой дорожку, которая тут же исчезала под новыми каплями, и накрыла грудь, так, что я ахнула и сбилась с ритма. Вода, скопившаяся в его ладони, потекла по соску, и он тут же поймал эту каплю губами. Прикусил. Потянул.

Бёдра задвигались резко, глубоко, и с каждым толчком из горла вырывался звук, который я не планировала издавать. Шлепки мокрых тел отражались от стеклянных стен, множились, возвращались эхом, будто целая толпа занималась сексом в этой душевой. Или будто мы были не одни. Хотя нет, мы были одни. Просто очень… громкие.

Кафель под коленями скользил, но теперь это было неважно. Весь мир сузился до одной точки, там, где он входил в меня снова и снова.

Я залюбовалась. Честное слово. Даже в таком положении, даже когда из глаз искры, а из горла хрип, я успела поймать его взгляд, шальной, пьяный, абсолютно счастливый и подумать: «Красивый, зараза».

— Слышишь? — выдохнул он. — Это ты делаешь. Только ты.

Ответить я не успела, даже если бы могла. Он наклонился ниже, припал губами к моей шее. Горячая волна разлилась под ключицей, я почувствовала прижатую к жилке подушечку его языка, втягивающие движения губ, тугой прилив крови к этому месту. Сладко. Тягуче. До мурашек вдоль позвоночника.

— Давай, док. Кончи для меня. Сейчас. Я уже на пределе.

Его голос сорвался на последнем слове, низкий, хриплый, отчаянный. Пальцы сжались на моих ягодицах из последних сил. Толчок. Ещё один. Он вышел почти до конца, замер на долю секунды и снова вошёл, глубоко, до самого упора. И этого хватило.

Оргазм пришёл резко, без предупреждения, сжал всё внутри в тугой узел и отпустил. Тело выгнулось дугой, пальцы впились в его плечи до побелевших костяшек. По телу волной разлилась сладкая истома, такая, что я перестала чувствовать собственные ноги. Перед глазами поплыло…

Рей сделал ещё два глубоких, рваных толчка и вдруг резко вышел. Его ладонь скользнула вниз, сжалась вокруг члена. Моя рука накрыла его пальцы, и мы повели вместе, вверх, вниз, скользя по влажной коже, размазывая влагу и удовольствие. Вверх. Вниз. И ещё раз.

— Давай, рыжий, — выдохнула я, чувствуя, как он пульсирует под нашими пальцами. — Кончи для меня. Я ведь вижу, что ты на пределе.

Он издал звук, то ли смешок, то ли стон, уже не разобрать, и излился на мой живот. Горячие капли упали на кожу, растеклись, смешались с водой, а он всё ещё содрогался, уткнувшись лбом в моё плечо.

Глава 13 Пожизненный запрет на пельмени

Вода всё ещё шумела сверху, тёплая, убаюкивающая. Мы так и сидели на полу душевой, привалившись друг к другу, два мокрых, выжатых, абсолютно счастливых организма. Его лоб всё ещё упирался в моё плечо, дыхание постепенно выравнивалось, а пальцы на моих бёдрах разжались и теперь просто лежали.

— Так, — подала я голос первой, потому что кто-то же должен оставаться врачом. — Пульс у пациента сто двадцать, дыхание поверхностное, сознание… сомнительное. Пациент жив?

— Пациент, — пробормотал он в моё плечо, — только что испытал клиническую смерть и воскрес. Дай пять минут на осознание.

— Пять минут и ты уснёшь прямо здесь, а утром я на тебя наступлю, когда пойду чистить зубы.

— Заманчиво, — хмыкнул он. — Но ладно.

Он с видимым усилием оторвал голову от моего плеча, встряхнулся, разбрызгивая капли с рыжей шевелюры, и поднялся первым. Подхватил меня под локти и потянул вверх, легко, словно я весила не больше его волейбольного мяча.

— Давай-ка, док, санитарная обработка завершена, теперь заключительный этап мытьё и спать. А то завтра уборщица зайдёт, а тут… боевые действия. Позор на всю Проксиму.

Я пихнула его локтем. Рей уже намыливал мою мочалку, которую бесцеремонно стащил с полки.

— Пахнет вкусно. Чем?

— Лавандой и цитрусом. Местный.

— Буду знать. А это что? — спустился ниже, к локтю, взял мою руку и развернул ладонью вверх. Провёл пальцем по тонкой белой полоске на предплечье. — Шрамик. Боевое ранение?

— Укус. От одного рыжего. Буйного.

— Я тебя ещё не кусал.

— Это был местный пёс, — я усмехнулась. — Очень наглый. Прям как ты.

Рей хмыкнул и нежно провёл по шрамику мочалкой, будто извиняясь за всех наглых рыжих псов