Мой ласковый и нежный ... эльф - Елизавета Владимировна Соболянская

— О, это отдельный сюрприз, — так же сладко усмехнулся в ответ Корбет, — твой отряд поддержки высказал желание перейти под твое начало и осесть в этих краях…

Марианна удивленно выдохнула:

— Все?

— Не все, но многие. Часть из них непригодны к строевой службе, кое-кто успел жениться на маркитантках, но в целом… Твоя задача всех принять, расселить, выделить жалование и прочее.

Девушка судорожно вздохнула.

На поле боя ее прикрывала сотня! Даже если человек двадцать нашли свое счастье в других местах… Куда она их денет?

— Эй, Огонек, не бледней! — немного встревожился командир. — В Лучегорске есть казармы стражи, есть караулки при ратуше, расселишь как-нибудь.

— Что я вам такого сделала? — невольно вырвалось у Марианны. — За что меня так?

Корбет отвел глаза, вздохнул, помялся, потом признался негромко, отведя баронессу в сторонку:

— Моя вина. Я потому сюда сам и поехал, чтобы помочь и поддержать. Слишком восхищался тобой при Дворе. Отец моей жены, старый интриган, понял, что мы… связаны, и подхватил мои похвалы перед королем. Он же убедил его величество в том, что ты станешь отличной кандидаткой на роль супруги эльфа, да и должность градоправителя, уверен, тоже он для тебя выбил!

— Чтобы я сидела тут и не смела явиться в столицу и разрушить твой брак, да, Корбет? — невесело сказала Марианна. — Понимаю.

Герцог отвел глаза.

Да, ему было чего стыдиться. Юная беглянка была слишком легкой добычей — испуганная, наивная, только что потерявшая семью и веру в мужчин, она свалилась в его объятия после первого же боя — как наливное яблочко с ветки. Кто бы отказался? Корбет не смог. Увел рыдающую магичку в свою палатку, обработал ее раны и уложил в свою постель. А после лег рядом.

И ложился рядом почти целый год, пока Марианна не узнала, что ее обожаемый командир женат.

В тот же день она потолковала с отрядной целительницей, ведьмой, узнала кое-какие подробности ежевечерних ужинов и… надела на себя магический пояс верности, сделав его самовосстанавливающимся. Герцог, несомненно, был сильнее девчонки-магички и физически, и психически, и магически. Он мог сорвать ее плетение, повалить на кровать, запугать или принудить к сексу угрозами, но Марианна остановила его парой фраз:

— Я все расскажу твоей жене. И еще — я запретила подавать мне противозачаточное зелье. Оно наносит вред моему здоровью, а это нарушение моего контракта, который ты заверил кровью. Целительница сказала, что еще полгода — и его действие стало бы необратимым.

Корбет отступил.

Не испугался ее смешных угроз — жена и так догадывалась, что на войне он не хранит ей верность. Магичке из старинного рода было на это наплевать. Ее волновали престиж семьи, благо наследника и собственная репутация.

Герцог просто вдруг увидел себя глазами этой девчонки и на миг испытал то отвращение, в которое переросла ее любовь за одни сутки.

Маришка не была дурой, потому излечилась от наивности в самый короткий срок. Поняла, почему он держал их роман в секрете. Почему поил противозачаточным. Увидела все мелкие несостыковки и детали их отношений, которые для опытной женщины сразу стали бы сигналом.

Увидела и сделала, что смогла — защитила себя, свое здоровье, свою жизнь. А еще подала рапорт о переводе. Но в другой отряд магов-боевиков Корбет ее не отпустил. Смотрел иногда взглядом побитой собаки, но молчал, чувствуя свою вину.

Будь Марианна более опытной или меркантильной, она бы, конечно, воспользовалась этой неловкостью в свою пользу — тянула бы с командира “плюшки”, но баронесса дю Сольм была воспитана иначе. Она честно служила, не прячась ни за кого, честно получала всю грязь и боль этой войны, и со временем неприязненный шепот “Вот, герцог свою подстилку в армию притащил” сменился уважением.

Больше Марианна романов не заводила.

С мужчинами общалась по-дружески, а если случалось отряду заночевать в крупном городе или приличном селе с хорошим трактиром, демонстративно приглашала в свою комнату парня из обслуги.

Платила не только за ночь, но и за молчание. Потому что “пояс верности” магичка не снимала. Просто напивалась, рыдала в объятиях живого человека, иногда засыпала на руках у растерянного подавальщика или конюха, а утром отпускала с клятвой молчать о том, что было на самом деле.

Герцог только один раз заикнулся на тему: “зачем тебе этот мужик, выбери кого-нибудь из магов”, на что девушка обожгла его горячим, злым взглядом и ответила, что мужик сделает свое дело и уйдет, а маг будет крутиться рядом и делать нервы, как обесчещенная девица.

Вспомнив ту историю в этот момент, Маришка нервно выдохнула:

— Вот говорила мне мама: не заводи себе мага! От них одни проблемы и головная боль!

Герцог насупился, но стерпел. Открыл было рот, чтобы описать все прелести нового положения баронессы дю Сольм и градоправительницы, но перехватил знакомый темный взгляд магички и сжал губы.

Марианна отошла от командира, встала на край помоста и объявила:

— Благодарю его величество за высочайшую милость ко мне и моему роду! В ближайшее время я буду принимать дела и разбираться с наследством виконта, но думаю через месяц вернуть нашему городу старую традицию — еженедельные судилища на площади и ящик для писем и сообщений в ратуше!

Часть людей, собравшихся на площади, радостно завопила, после чего герцог перешел к новостям королевства, а после вовсе распустил людей.

Свадебную церемонию назначили на следующий день. Герцог спешил, а Маришка не сопротивлялась. Ей хотелось освободить свою магию от проклятия и заняться, наконец, делами.

Эльф рвется в свой эльфийский лес? На здоровье! Она точно не будет скучать — стопка бумаг в кабинете отца все росла, а дядька Калеб и его ближайшие помощники всю ночь перетаскивали из дома виконта бумаги, деньги, украшения, дорогие ткани, мешочки с драгоценными камнями и различные эльфийские редкости.

Все эти богатства складывали в мешках и корзинах прямо на пол, потому что награбленного в доме виконта нашлось много, а кабинет хозяина дома был самым защищенным помещением в доме баронов дю Сольм.

Эллиас активной деятельности жены не мешал — только уточнил, где ему можно взять ткань для пошива свадебного костюма. На миг девушка очнулась, вспомнила, что у нее самой нет платья, а торжество планируется большое. Но… некогда! Пойдет к алтарю в штанах и рубашке или все же решится надеть платье, предназначенное для другой свадьбы? Неважно! Политический союз — это