Не ложися на краю - Галина Нифонтова

Староста задумался о словах «деревня» и «город», но вскоре продолжил рассказ.

— Так вот это ведун объяснил, что нужно строить такие жилища, они намного лучше, чем наши, которые наполовину в земле.

— Хм. Ещё бы! Жаль, что трубу ещё не придумали, а то эта сажа и запах костра буквально везде.

— Трубу?

— Потом объясню! — девушка махнула рукой. — И почему же он сейчас не с вами в поселении живёт, а отдельно в лесу?

— Не всем нравились его слова и то, что он предлагал изменить в нашей жизни. Многие, во главе с волхвом, отвергали то, что предлагал Добродей.

— Ну кто бы сомневался… И в нашем мире достаточно ярых противников всего нового и современного, которые говорят, что в каменном веке было лучше, — хмыкнула Настя. — А насчёт Несмеяна, я даже не удивляюсь.

— Не надобно о волхвах говорить плохо, однако Несмеян сделал всё для того, чтобы Добродей покинул наше поселение.

— Вот же… редиска.

— Ведун предлагал научить других, как ставить новые жилища, чтобы выбраться из неудобных холодных полуземлянок, в которые весной иногда просачивается вода, но его не захотели слушать. Говорили, что так жили их предки и предки предков. Его отвергли все, кроме меня. А когда мы с ним новое жилище для меня поставили, так он сразу и покинул поселение и стал жить один.

— Теперь понятно. А почему же он себе избу, как у тебя, не построил? А вон какую, как у бабы Яги, на курьих ножках сделал.

— Какой быяги? Ведун объяснил это тем, что так он не на земле, а ближе к богам. Между нашим миром — Явью и миром мёртвых — Навью. Благодаря этому он лучше их понимает, — староста показал пальцем вверх.

— А-а-а, — улыбнулась девушка, но ничего не сказала.

Мирослав и Анастасия подошли к возвышенному над землёй домику.

— Ведун Добродей! В жилище ли ты? — староста постучал по одной опоре и задрал голову вверх.

— Может, поднимешься и посмотришь? — предложила Настя, разглядывая грубо вырубленные ступени на толстом стволе дерева, который служил лестницей.

— Запретил ведун захаживать туда. Жилище мёртвых — молвил. И ты сама не ходи туда.

— Да я и не собиралась… А то вдруг там ещё на лопату посадят, да в печь! — пошутила девушка, приметив на стене избушки свисающие косточки, деревянные фигурки и пучки сухих трав.

— Живи и здравствуй, Мирослав!

Староста и Настя тут же обернулись. Перед ними стоял невысокий дедушка со светлой бородой до груди, в длинной светлой рубахе. Поверху надета меховая коричневая накидка, перехваченная кручёным шнурком. На голове забавная шапочка с коротким мехом, слегка продолговатой формы, зауженной на конце. На ногах — потёртые кожаные сапожки. В руках ведун держал посох с искусно вырезанными на нём знаками и изображениями животных и птиц. Интересная вещь сразу привлекла внимание девушки.

Мужчины тут же поклонились друг другу в пояс, а за ними, немного растерявшись, и Настя.

— И тебе здравия, Добромир! Давненько я к тебе не захаживал.

Мужчины обменялись рукопожатиями, но не как принято в мире Анастасии — ладонями, а выше, пожимая предплечье. Друзья обнялись и похлопали друг друга по плечу.

— И тебя приветствую, кочующая девичья душа, — по-доброму прищурился дедушка, разглядывая Анастасию.

Она положила руку на сердце и вновь немного склонила голову в почтительном жесте.

— А вы… Откуда знаете?

— Не я знаю, а боги. Да духи шепчутся порой громко.

Мужчины рассмеялись.

— Как поживаешь, Добродей? Может, нужно тебе чего?

— Чего нужно, я и сам достать сумею и смастерить!

Староста улыбнулся и кивнул.

— Лучше говори, зачем пришёл. Но тому, что проведали меня, я рад. Пойдёмте присядем, здесь недалеко. Скорее, скорее, а то одни горелые головешки от рыб останутся!

Пройдя немного в сторону от жилища, они сели на расстеленные чёрные шкуры у костра под высокими хвойными деревьями. Ведун накормил гостей только что приготовленной на огне рыбой, напоил настоем из шиповника и трав. Мирослав с Анастасией поблагодарили Добродея и сразу перешли к делу.

— Понимаешь, Добродей, измучила меня Настя, — хитро прищурился староста, взглянув на девушку, и продолжил: — Поведай мне, галдит, о звере лесном, и всё тут! А я и подумал, что никто лучше, чем ведун Добродей, и не скажет. Он-то всё знает и видит! Вот и привёл я к тебе эту неугомонную.

Дедушка, который был более крепким, чем казался на вид, довольный похвалой, положил посох на ноги и мило улыбнулся.

— Это верно. Но зачем говорить, если Настя сама может всё увидеть.

— Как это? — не поняла девушка.

— Духи, застрявшие между мирами мёртвых и живых, помогут нам. Ты точно хочешь знать о том звере, о котором лучше молчать? И я сейчас не только о лесном животном речь веду.

Девушка немного задумалась. А нужно ли ей это? Но любопытство грызло её изнутри, а ночные видения с лесным зверем мешали спокойно спать.

— Да, я готова. Если, конечно, со мной и моей душой ничего не случится.

— Не бойся. Держи, — ведун протянул девушке маленький кожаный мешочек с жидкостью внутри.

— Что это? — Настя вытащила небольшую деревянную пробку и понюхала содержимое.

В нос ударил странный сладковатый запах с нотками хвои.

— Пей.

Анастасия посмотрела на старосту, тот кивнул. Девушка сделала глоток и поморщилась. Вкус, в отличие от запаха, был отвратительный. Горечь заполняла рот и щипала горло. Добродей сделал знак рукой, чтобы Настя выпила ещё, в это время кидая в костёр щепотки красного порошка из другого мешочка. С каждым следующим глотком Анастасия всё меньше морщилась. Странный напиток терял горечь и казался всё вкуснее. Настя усмехнулась, невольно сравнивая зелье ведуна с заводским алкоголем из её мира, вновь делая глоток. У девушки стала кружиться голова. Она услышала, что Добродей начал сначала шептать неразборчивые слова, а потом напевать их всё громче и громче. Ведун встал на ноги, взял двумя руками посох и, приподнимая его вверх, начал ходить вокруг костра и девушки, не переставая издавать странные звуки.

У Насти перед глазами всё поплыло. Деревья меняли свою форму, а костер приобретал очертания скалящегося хищника с длинным огненным языком. Анастасия качнулась, отстраняясь от костра. До того, как она упала назад, ведун поймал её и аккуратно уложил на шкуры. Девушка жмурилась и будто с трудом открывала глаза. Но вместо размеренно покачивающихся макушек деревьев перед ней появилось видение.

Утреннее летнее солнце освещало поселение, предвещая хорошую погоду. Но жителям