Шоколадное счастье дракона, или Развод не повод для знакомства - Ольга Иванова
– Не переживай, я тебя в обиду ему не дам, – пообещала я.
– Я тебя тоже, – заверил он в ответ. И мгновенно переключился: – А теперь давай сырник делать. С сыром.
До открытия лавки я успела переделать еще кучу дел, но к обеду чувствовала себя очень уставшей. Все-таки жить в таком ритме я совсем не привыкла. На элементарный отдых не было и пяти минут свободного времени. А ведь когда-то я могла позволить себе и книгу почитать, и в телефоне ленту полистать, сериальчик посмотреть… О привычных гаджетах из моего мира я порой вспоминала с тоской, особенно скучала по возможности делать фото и видео. Это ж сколько всего интересного можно было снять в Гримуарске! Но, увы, теперь все свои впечатления я могла хранить только в собственной памяти.
Вечером, окидывая взглядом объем работы, который предстояло сделать к завтрашнему дню, я вынуждена была признать, что не справляюсь одна. А ведь еще надо к ярмарке готовиться…
– Пончик, – вздохнула я, устало подпирая кулаком щеку, – кажется, мне придется нанять себе помощника в лавку…
Глава 10
Лорд Аррион Драконштайн
Чем дольше Аррион следил за бывшей женой, тем меньше что-то понимал. Она вела совершенно обычную жизнь, ходила на рынок, покупала продукты – и все так легко и просто, словно делала так всегда. Словно никогда не жила в особняке в окружении слуг и не страдала от безделья. Эта же новая Маргарет часами стояла у плиты, мыла посуду и вытирала пыль с камина. Кормила бездомных котов и собак. Заразительно хохотала, о чем-то разговаривая со своим летающим хорьком. Как там, кстати, его звали? Пончик, что ли? Дурацкая кличка.
А еще у нее появились друзья и, кажется, кавалеры. Один особенно выделялся – долговязый и рыжий. Аррион навел о нем справки: Людвиг Жан-Жабон из обедневшего дворянского рода, рыцарское звание его, скорее, формальность и дань уважения предкам. Все его подвиги ограничивались поисками пропавших котят и помощью в борьбе с особо наглыми енотами на рынке. Этот недорыцарь часть дня ошивался около лавки Марго, а остальное время проводил в таверне на углу. Но Маргарет его привечала и даже позволяла себе с ним пофлиртовать.
Аррион внес Людвига Жан-Жабона в список неблагонадежных и вызывающих подозрения с пометкой: наигранная простота, может быть связным или куратором.
Бардольф, хозяин таверны, – еще один тип, на которого лорд Драконштайн обратил свое внимание. «Сытый единорог» вполне мог быть тайным центром сбора информации и вербовки агентов. Вердикт: требует особого наблюдения.
Курьер Гога – славный на первый взгляд малый. Однако образ «разини» мог быть гениальным ходом. Кто заподозрит, что этот вечно все роняющий недоумок на самом деле читает каждую вторую депешу в городе?
Уже стемнело, а Аррион все еще следил за лавкой Маргарет, спрятавшись за старым дубом неподалеку. Он не сводил глаз с освещенных окон, за которыми Марго смеялась, пытаясь оттереть со лба хорька пятно шоколада. Внезапно в кармане плаща завибрировало и засветилось магическое зеркальце для связи.
Лорд Драконштайн сжал зубы и достал зеркало. На его поверхности проступил размытый силуэт с высокой прической. Матушка. Как всегда, не вовремя.
– Сын, – ее голос был привычно холоден и четок. – Ты где? От тебя уже несколько дней нет вестей. Неужели до сих пор в том захолустном Гримуарске? – она произнесла это с такой брезгливостью, словно то было не название городка, а какая-то заразная болезнь.
– Матушка, – Аррион попытался придать своему голосу официальную сухость, но вышло напряженно. – Я тут кое-что инспектирую. Ситуация требует личного присутствия.
– Личного присутствия? – ее тон стал опасным. – А может, ты там увиваешься за своей бывшей женой? Я знаю, что ты отослал ее туда после развода!
– Матушка… – начал Драконштайн угрожающе, но в этот момент из приоткрытого окна лавки донеслись громкий хохот Марго и возмущенный визг Пончика.
Аррион непроизвольно прикрыл зеркало ладонью.
– Кто это? – мгновенно среагировала мать. – Это она? Она рядом? Аррион, это ниже твоего достоинства!
– Мама, я прошу тебя… – процедил Драконштайн, но тут произошло кое-что, что заставило его замолчать: к лавке подъехала черная карета. Из нее тут же выпрыгнула некая дама и, подозрительно озираясь по сторонам, направилась к двери, где сразу нетерпеливо дернула за колокольчик.
– Сын? Ты чего молчишь? Что ты там скрываешь? – возмущенно заговорила мать.
– Все, матушка, я занят, – бросил ей Аррион и разорвал связь.
Маргарет тем временем пустила незнакомку внутрь и быстро закрыла за ней дверь.
Аррион внутренне подобрался: неужели наконец это то самое и час истины настал?
***
Когда я увидела на пороге Амелию Дрейк с искаженным злостью лицом, у меня засосало под ложечкой от дурного предчувствия.
– Вы… – выдохнула она и ткнула в меня пальцем. – Вы что за шоколад сделали для миледи?
– Тот, который вы заказывали. – Я поспешно закрыла за ней дверь. – А в чем дело?
– Это ужасно.
– Неужели эффекта не было? – У меня пересохло во рту.
«Как хорошо, что я не повелась на уговоры Пончика и не потратила деньги от этой Ван дер Вудсен», – мелькнула встревоженная мысль.
– Напротив! – воскликнула Амелия. – Эффект был чересчур! Он наступил мгновенно! И тот, кому предназначались конфеты, не просто расположился к леди Ван дер Вудсен, а он… Он… Он буквально прирос к ней! – Женщина стала обмахиваться перчаткой. – Как пиявка присосался. В прямом смысле!
– Но вы ведь хотели «Шоколадный поцелуй»… – попыталась робко возразить я.
– А сегодня… – не слушая меня, продолжала Амелия. – Сегодня он снова пришел к миледи, когда у нее были гости на ужине, с душераздирающими признаниями упал на колени при всех, обнял ее за ноги и не отпускает от себя уже несколько часов, заливаясь слезами. Еще и стихи стал читать! Собственного сочинения! Объявил себя «рабом» миледи и напугал всех гостей! Миледи в панике и ярости! И я тоже! Этот старый дурак