Моли ночь - Эмили Блэквуд
Вряд ли. Не тогда, когда я его единственный шанс выбраться из этого места.
Он грубо ставит меня на ноги, потом зажимает в угол, пригвождая к стене руками по обе стороны.
— Ты и действительно так боишься, что твоя сестра узнает правду? — давлю я.
Склонив голову набок, он нависает ближе.
— И что же это за правда, позволь спросить?
В такой темноте не различаю черт его лица, но чувствую исходящий от мужского тела жар.
Ненавижу это. Ненавижу его.
— Ты заключил с Директором сделку, чтобы защитить ее.
Ожидала, что он станет отрицать. Вместо этого пронзает меня тяжелым взглядом своих темных глаз, — грудь вздымается и опускается от глубокого дыхания, он упирается руками в стену по бокам от меня, мышцы перекатываются под кожей.
— Если ты хоть раз ляпнешь такое снова — особенно при Маргарет — я тебя убью.
Ого. Опять угрозы — какая неожиданность. Большой мальчик разозлился.
Резко выдохнув он немного выпрямляется, словно собираясь отойти. Мне бы, конечно, отпустить его. Но гордость не позволяет так себя подавлять. Особенно когда я — недостающая часть плана, который он наверняка вынашивал на протяжении нескольких месяцев.
Вскидываю подбородок, губы изгибаются в усмешке.
— Нет, не убьешь.
Он наклоняет голову так, что мы соприкасаемся носами.
— Ты права, Новенькая. Я тебя не убью, — он почти невесомо проводит пальцем по моей щеке, дыхание перехватывает, — тело предательски отзывается так, как я ему не позволяла. — Но я могу сделать твою жизнь настолько невыносимой, что ты сама захочешь сдохнуть. Я контролирую всех и всё в этой дыре. Думаешь, эти мужчины оставили тебя в покое, потому что благородные?
По позвоночнику пробегает дрожь, выдавая созданный мной образ дерзкой неприступности.
— Нет. Это потому, что они боятся меня. И правильно делают.
Его рука скользит вниз, к моей шее, — прикосновение словно бьет током. Он сжимает мое горло и в его глазах вспыхивают искры.
— Ты меня не пугаешь, — выдавливаю с остатками воздуха в легких. — Я имела дело с типами куда хуже.
Смешок щекочет щеку, но хватка не слабеет.
— А стоило бы, Новенькая. Потому что, когда придет кровавая луна, когда ты добровольно со мной совокупишься и завершишь Притязание, то увидишь, какое я на самом деле чудовище. А я наконец увижу, что за силу ты прячешь под этим невинным образом.
— Я никогда не стану добровольно спариваться с тобой.
Его пальцы сжимаются сильнее, инстинктивно я вцепляюсь обеими руками в мощное предплечье, пытаясь сопротивляться.
Он улыбается.
— Это мы еще посмотрим.
Даже в темноте отчетливо видна чистая ненависть в его глубоких карих глазах. Она исходит волнами — будто всё его существо до последней клетки оскорблено самим моим существованием.
Взаимно, приятель.
Он отпускает меня, напоследок толкнув к стене, и быстрым шагом возвращается к своей койке.
Сердце колотится как бешеное, пока Синнер исчезает во мраке. Он, конечно, может угрожать, но это я по-настоящему контролирую ситуацию.
Он не может заставить меня совокупиться с ним. Притязание работает, только если согласны оба. Спасибо господу за эту крохотную оговорку.
Если он и правда делает это ради спасения сестры, то его намерения благородны. Но Мэгс способна позаботиться о себе и здесь. Она бы не поддержала этот план, знай, что затевает ее брат. А последствия были бы катастрофическими. Разве нет?
Потираю кожу на горле там, где была его рука. Синнер только что возглавил мой список врагов.
— Ты в порядке?
Резко оборачиваюсь на тихий голос, прижимая ладонь к бешено заходящемуся сердцу.
Леон — кажется так его зовут — стоит в нескольких футах.
— Боже, — выдыхаю. — Я не заметила тебя.
— Не хотел пугать. Просто проверяю, всё ли с тобой хорошо. Как ни крути, никак не пойму: ты самая везучая здесь или наоборот.
Что-то из этого определенно верно.
— С чего ты так решил?
Пожав плечами, он подходит ближе. Последние дни я наблюдала за ним — как и за остальными мужчинами, запертыми здесь вместе со мной. Леон тихий. Наблюдательный. Он не лезет в случайные потасовки с другими парнями, но его всегда можно найти где-то рядом.
Никогда не вмешивается.
Не знаю, можно ли ему доверять, но в этом месте безопаснее не доверять никому, чем рисковать.
Леон пожимает плечами. Он по-своему привлекателен — сдержанной красотой. Короткая стрижка, и, хотя рубашка мешковатая, она не может скрыть поджарые мышцы.
— Ты здесь недавно, но выйдешь раньше всех нас.
— А было бы лучше остаться с вами здесь? — неужели, было бы лучше?
Его мягкие зеленые глаза встречаются с моими.
— Зависит от того, на что ты готова ради выживания.
Несколько секунд обдумываю его слова в голове, прежде чем ответить.
— Думаю, все мы готовы на многое ради выживания. Вопрос в том — какая судьба хуже?
Опустив губы в задумчивой гримасе, он изучает меня.
— Ты умная. Неудивительно, что так нравишься Директору.
— Ну спасибо, — закатив глаза, поворачиваюсь к своей койке.
Не успеваю сделать и пары шагов, как Леон преграждает мне путь.
— Будь осторожна, ладно? Синнер, может, и на твоей стороне, но он опасен. Как ты и сказала, мы все готовы на многое ради выживания.
Киваю и протискиваюсь мимо него, стараясь не замечать нарастающую тяжесть в животе. А когда я осмеливаюсь посмотреть на Синнера, его мрачный взгляд прикован к Леону.
— Прошло уже несколько дней, — ноет Маргарет. — Обещаю, не пущу Синнера. Прими душ, всего один раз, и тебе сразу станет гораздо легче! — она тянет меня за руку, будто способна физически затащить в душевую. Я, может, и не высокая, и силачкой меня не назовешь, но она-то совсем кроха.
Мы успешно избегали мужчин целый день. Маргарет развлекала меня выдуманными историями или болтала сама с собой, пока я не засыпала. Чертовски рада, что она здесь, — как бы жестоко и извращенно это ни звучало.
С ней всё становится чуть менее невыносимым.
— Не очень-то хочется, чтобы мне снова угрожали, пока я голая, — стону я. — Это испортило бы настроение.
— Этого не случится, — клянется она. — Синнер в тот день просто был не в духе.
Закатываю глаза.
— Ну да. Потому что сегодня у него настроение куда лучше, — синхронно