Необычный любовный роман - Эшли Постон

— И за это мы тебя и любим. И прийти с девушкой? — добавила она, прижав руку к сердцу с притворным вздохом. — Энди с подругой, никогда не думала, что доживу до этого дня! Как тебя зовут, подруга? Уже присмотрела, чего бы тебе хотелось?

Они оба выжидающе посмотрели на меня. Я всё ещё пялилась на официантку, открыв рот.

Андерс откашлялся.

Это была… официанткой была…

Андерс наступил каблуком своего ботинка мне на носок, и я вскрикнула.

— Ой! Ох, я имела в виду… э-э… — я снова переключила внимание на меню. — Эм…

В голове было совершенно пусто. Чего я там хотела?

— Это Элси, — представил Андерс. — Прошлой ночью она останавливалась в лофте. Немного заблудилась под дождём.

Официантка щёлкнула пальцами.

— О! Гейл что-то говорила об этом сегодня утром. Что ж, добро пожаловать в наш маленький городок. Он не так уж и велик, но это дом, — у неё был густой теннессийский акцент, прямо как я себе и представляла. Её волосы были длинными, блестящими и светлыми, глаза карими, а белая кожа отливала ярким летним загаром. У неё было доброе лицо в форме сердечка и татуировка на запястье в виде компаса, чтобы напоминать ей о том, что она капитан своей собственной жизни, и чтобы хорошо ею управлять. Бейджик на её фартуке гласил «БЕККА», но её звали…

— Руби! — позвал кто-то из подсобки. Лихорадочно. За этим последовал звук множества падающих на пол мелких предметов. — Льдогенератор!

Руби, под стать её ярко-красной помаде.

— О, чёрт, — выругалась она, принимая мой заказ на напиток, прежде чем сунуть блокнот и ручку в карман фартука. Она сказала, извиняясь: — Я сейчас вернусь!

Затем она исчезла, и внезапно я снова оказалась в своём последнем семестре в аспирантуре, заедая стресс всю весну, пока Пру валялась на полу и читала «Песню о безответной любви». Она решила бросить затею с аспирантурой и пойти работать в типографию своих родителей, поэтому она обычно приходила ко мне на сессии, когда я зубрила, для моральной поддержки. Дождь барабанил в окно, маня нас обеих на уютный диван дочитать книгу — но некоторым из нас нужно было сдавать критическую теорию.

— О боже мой, я уже люблю её, — не переставая повторяла Пру, перелистывая страницы так быстро, как только могла читать.

Я сверлила её взглядом из-за дерьмового кухонного стола в нашей дерьмовой квартире. Она находилась всего в нескольких кварталах от кампуса, так что добираться на занятия было легко, но туалет подтекал по ночам, и Пру готова была поклясться, что в стенах кто-то живёт.

— Ты можешь перестать мучить меня этой книгой?

— Это ты зубришь, когда идёт дождь, — ответила она, затем облизала пальцы и перевернула страницу. — Ты знаешь правила.

— Я провалю этот курс, — пробормотала я, снова уткнувшись в свои конспекты. — Когда, чёрт возьми, мы обсуждали «Сердце тьмы»?

— Присоединяйся ко мнееее, — взмолилась она, похлопывая по ковру рядом с собой. — Айлииииин.

Я старательно её игнорировала.

— Ролан Барт… «Смерть автора». Возможно, и моя смерть тоже.

— Жаль, — сказала Пру, — я читаю тут об отличной маленькой смерти.

— Ты хуже всех.

— Ты любишь меня.

Я выделила маркером абзац в своих конспектах о теории жанра.

А с пола она начала напевать ту самую песню, которую я ненавидела больше всего на свете — и это включая мою внутреннюю ненависть к резиновому запаху, который приходит с Хэллоуином, и к мужчинам, которые портят воздух на свиданиях.

Она начала напевать «Come On Eileen» и водить плечами. Чем больше я сопротивлялась, тем громче она пела, пока не начала горланить слова во всю мощь своих лёгких и имитировать лассо, чтобы притянуть меня к себе, и что ещё мне оставалось делать, кроме как сползти со стула, присоединиться к ней на полу и читать о Руби Риверс и её песнях о втором шансе на любовь?

Я сдала экзамен, но в основном я просто запомнила то чувство в конце истории Руби, когда она променяла свою мечту о софитах, блестках и мировых музыкальных турах на маленькое кафе в глуши, и я ненавидела то, что ей пришлось выбирать.