Обрученная с призраком - Александра Глазкина
Ее ожидания от вечера полностью оправдались. Магда была говорлива и ласкова, ее муж — сдержанно радушен, пирог — вкусен до чрезвычайности, а свежесваренный чай — крепок и ароматен.
Все это время Себ с Джессом, оставаясь невидимыми для людских глаз, провели в гостиной, где проходило чаепитие. Слушали разговоры, наблюдали за хозяевами и (куда пристальнее) за гостьей.
— По-моему, это нечестно, — заявил Себ. — Мы же обещали Эми, что не будем за ней подсматривать.
Джесс пожал плечами:
— Тебя никто не держит. Можешь возвращаться в туман междумирья и терпеливо ждать, пока тебя призовут. Я предпочитаю наслаждаться теплом и покоем.
— Ты тепла все равно не чувствуешь!
— В переносном смысле. Тепло человеческого общения. Как они привечают нашу девочку, а? И потом, мы же не в спальню ей заглядываем. Все довольно безобидно.
— Все равно, — насупился Себ.
— Слушай, — раздраженно ответил Джесс, — если тебя мучает совесть, по крайней мере, не порть удовольствие другим! Или уходи.
— И уйду! — вспылил Себ.
Он испарился из гостиной, о чем тут же пожалел. Материализовался снова, под окнами. Успокоил себя, что теперь он не подслушивает доверительный разговор, который не предназначен для его ушей. Ну, а смотреть в окно — все же довольно безобидное занятие! Он отчаянно тосковал по простой жизни, где было место веселому смеху, вкусному угощению, уютному потрескиванию поленьев в печи. Хотя нет, вдруг вспомнил он, он жил в доме с центральным отоплением, где в начале сезона натужно бурлила вода в трубах. Пытаясь поймать ускользающее воспоминание, он сосредоточился, припомнил окна, из которых виднелось лишь небо (значит, жил в многоэтажке?), негромкое тиканье часов (часы из его детства — в виде совы с бегающими туда-сюда глазами), потертую кремовую обивку дивана, заваленного цветными подушками (кажется, мама их вышивала).
Милые сердцу детали, однако, не дающие зацепки, чтобы вспомнить, кем он был. Ни номера квартиры на почтовом ящике, ни адреса, ни фамилии на счетах. Что ему нравилось? Чем занимался он по выходным? Любил ли поспать?
Тоска об утраченном затопила его. Себ почувствовал, как его одолевает странное чувство, словно он в чем-то увязает. Мысли стали тяжелыми, воспоминания тусклыми. И его затянул привычный серый туман…
Джесс, оставшийся в доме, почуял неладное. Вскинулся. Маленькая белая кошечка, до этого вольготно дремавшая в корзинке на полу, вдруг встрепенулась, выскочила из лежанки, выгнула спину дугой и сердито зашипела.
— Милочка, что с тобой? — склонилась к ней хозяйка. — Ты почуяла мышь?
Эми отложила в сторону очередной кусок пирога и, прищурившись, обвела подозрительным взглядом комнату. Джесс замер, хотя был уверен, что надежно зафиксировал состояние, недоступное людскому восприятию.
— Я, пожалуй, пойду, — встала Эми, — спасибо вам большое за угощение!
— Да не за что, детка, — ответствовала хозяйка. — Завтра жди Дьёрдя, посмотрит, что с печкой.
Дьёрдь, который уже начинал задремывать после сытного ужина, утвердительно кивнул головой. Эми распрощалась и отправилась домой. Переступив порог, она, не включая свет, позвала:
— Себастьян? Джесс?
Джесс, тенью следующий за ней, благоразумно не откликнулся. Себ не откликнулся тоже, и это беспокоило. Эми разозлилась:
— Ну, вот что, милые мои привидения! Я знаю, что кошки чуют ваше присутствие. И уверена, что сегодня Снежинка среагировала не на мышь, а на вас! Если вы и дальше будете нарушать нашу договоренность, я вам помогать не буду! Понятно⁈
Джесс безмолвствовал. Эми подождала. Потом щелкнула выключателем:
— Может, они исчезли? — спросила она у самой себя.
Предположение почему-то не вызвало облегчения.
— Тогда могли бы и попрощаться! — буркнула она.
Осторожно потрогала кольцо, но то, по-прежнему, сидело плотно. Девушка вздохнула и отправилась в ванную. Джесс проводил ее взглядом, но соблазн поборол и отправился в междумирье, надеясь, что Себ не натворит глупостей…
9. Эми
Утром, открыв глаза, я долго лежала, разглядывая трещины на потолке. Но думала вовсе не о ремонте, которого давно требовал дом. Я думала о том, что если позову своих призрачных женихов, а они не явятся, что я почувствую: облегчение или разочарование? За несколько дней в компании с ними я окончательно смирилась с фактом, что призрачный мир существует. Если сейчас обнаружится, что это не так, а кольцо — всего лишь красивая безделушка, что я буду делать?
— Заниматься своими делами, — ответила я своему заспанному отражению, когда, наконец, выбралась из кровати. — Искать работу. Ремонтировать дом. Искать настоящих друзей, а не призрачных.
А мне ведь нравилось с ними болтать. Откровенничать. Шутить. Даже флиртовать потихоньку. Дожилась. Совсем одичала! Скучаю по привидениям!
По утрам в комнатах было очень холодно, электрокамин не справлялся, так что грядущий визит Дьёрдя по поводу печки был как нельзя кстати. Чтобы умыться, пришлось греть воду — иначе от холода у меня сводило пальцы. Облекаясь слой за слоем в самые теплые вещи, я гадала, были ли все же вчера призраки в гостиной Магды или кошка и впрямь всего лишь почуяла мышь? Если были, много ли им довелось услышать? Я не делала секрета из прошлого, но все равно…
Дьёрдь пришел рано — я едва успела позавтракать, поэтому проверку призывания духов по вполне очевидным причинам пришлось отложить. Сосед подошел к делу обстоятельно. Посмотрел на обгоревшие дрова в топке, хмыкнул:
— Ты что, ее сразу топить принялась?
— Да, — неуверенно ответила я, уже понимая, что совершила оплошность.
— Дай какую-нибудь ненужную бумаженцию.
Я протянула ему лист. Для начала Дьёрдь поджег бумагу и ввел в печь. Огонек заколебался и погас.
— Тяга плохая, — констатировал сосед, — наверное, труба забита. Надо чистить. Хорошо, хоть с погодой повезло.
День и впрямь стоял ясный и безветренный. Дьёрдь ненадолго ушел к себе и вернулся, весь обвешенный инструментами: какими-то тросами, ершиками и прочими непонятными мне приспособлениями.
— У тебя лестница есть? — спросил он.
— Сейчас посмотрю в сарае.
— И веревку посмотри, а то у меня тонковата.
Но первое, что я увидела в сарае — не лестницу, и не моток веревки, а Джесса, зависшего у окна. И замерла, чувствуя,