Пепельный Странник - С. М. Гейзер
Меч у моей кожи немного ослабевает, по мере того как зверь подбирается ближе; мой дознаватель выглядит совершенно сбитым с толку его внезапным появлением. Или, может быть, дело в том, о чем я подозревала прошлой ночью: дракон делает что-то, чтобы контролировать эмоции окружающих его людей.
Но меня он не гипнотизирует.
Не в этот раз.
По мере того, как все больше внимания переключается на дракона, мы с Брайар обмениваемся быстрым взглядом — это вся координация, которая нам нужна.
В следующее мгновение она роняет предмет, извлеченный из рукава, и втаптывает его ногой в землю. Густое облако дыма охватывает ее и ее пленителей. Слышны звуки потасовки, прерываемые редкими вскриками боли.
Офицер Мурена делает шаг к задымленному хаосу, но колеблется, его выражение лица исполнено ярости и сомнений.
Я задерживаю дыхание, пока Брайар не выкатывается из устроенной ею неразберихи, сжимая в руке один из возвращенных ножей.
Я бросаюсь к ней, помогая подняться на ноги.
Мы мчимся к лошадям. Стрелы градом сыплются вокруг нас. Раздаются крики приказов, солдаты пытаются организоваться и перерезать нам пути к отступлению. Я на секунду вожусь с привязями Гарнет, но в конце концов ухитряюсь освободить ее и взбираюсь на спину. Я еще даже не успеваю толком усесться в седло, едва удерживая равновесие, как пинаю ее, пуская в безумный галоп.
Мы проезжаем совсем недолго.
Едва мы вырываемся на улицу, в нас летит новый залп стрел. Одна из них вонзается в левый круп Гарнет. Кобыла встает на дыбы, сбрасывая меня на землю.
Я падаю в относительно мягкую кучу грязи, но приземлении ногу неудачно подворачивает. Боль пронзает мое правое колено и бедро.
Это будет знатный синяк.
Пока я изо всех сил пытаюсь подняться на ноги, мое внимание привлекает звук хлопающих крыльев. Обернувшись, я вижу дракона, который несется ко мне, явно с трудом удерживаясь в воздухе. Он врезается в землю и кубарем катится прямо к моим ногам, останавливаясь. Во все стороны брызжет кровь, когда он поднимается и стряхивает с себя пыль.
Наши взгляды встречаются. Мое сердце колотится, каждый удар посылает во мне волну тепла, нарастающий пожар, который захлестывает мои чувства и дезориентирует.
Я борюсь за то, чтобы не потерять концентрацию. Гарнет и след простыл. Брайар, которая была чуть впереди меня, развернулась и пытается успокоить собственную лошадь — на ее лице застыл чистый ужас, пока она смотрит, как солдаты приближаются ко мне. Мое колено пульсирует от боли; я не смогу убежать ни от кого.
Я отчаянно машу Брайар, призывая ее убираться, хотя знаю, что она не послушает.
Тянясь за мечом, я поворачиваюсь и устремляю взгляд на дракона.
— Ты, — шиплю я.
Он выгибает шею и шипит в ответ.
Но затем он совершает нечто неожиданное: он волочит свое раненое тело передо мной, разворачиваясь лицом к моим преследователям.
Почти так, будто он… защищает меня.
Офицер Мурена добирается до нас мгновение спустя, слегка запыхавшись. Переведя дыхание, он выпрямляется, переводя взгляд с меня на дракона.
— Я так и знал.
— Что знал? — Слова вырываются сдавленным шепотом. Чувство ужаса внутри меня растет, пробираясь из желудка в легкие.
Глаза офицера прикованы ко мне, но следующие слова он бросает группе солдат, которые только что догнали нас и смотрят на него в ожидании приказа.
— Свяжите ее, — рычит он. — Она отправляется с нами в столицу.
Столица.
Я бы предпочла, чтобы он убил меня прямо здесь и сейчас.
— Вы не можете этого сделать! — кричу я.
— Вообще-то могу, — спокойно отвечает офицер. — Потому что вы официально арестованы за незаконную связь с драконом.
Глава седьмая
Однажды, жарким летним днем вскоре после Эмберфолла, я вернулась с задания и обнаружила шайку мужчин, которые оскверняли мемориальные камни, что мы начали устанавливать на месте.
Они хохотали, выкапывая их и швыряя из стороны в сторону, гикали и завывали, похищая подношения, оставленные скорбящими, и подначивая друг друга разбить как можно больше вещей. Их было пятеро, каждый — пожалуй, вдвое крупнее меня. Каждый из них был вооружен, грязен и безрассуден той дикой, отчаянной отмороженностью, которая часто свойственна людям, которым больше нечего терять.
Даже Брайар умоляла меня не затевать с ними драку.
Я до сих пор отчетливо помню ощущение того, как мой нож вонзается в первого из них. То, как неожиданно глубоко мне удалось вогнать его в живот. То, как он взревел, когда я повернула лезвие, и крик Брайар, когда остальные схватили меня и швырнули оземь, прижав мое тело к земле и угрожая сотворить с ним ужасные вещи.
Большая часть того, что последовало за этим, стерлась в памяти. В конце концов я потеряла сознание, и после этого мне повезло; кто-то из наших союзников с Пепелища услышал крики Брайар и пришел нам на выручку.
Но когда я сидела там, приходя в себя, в то время как по лицу стекала кровь, я не чувствовала себя везунчиком.
Я чувствовала ярость.
Самую сильную злость из всех, что я помню.
Она не идет ни в какое сравнение с яростью, которая горит во мне сейчас, с пронзительной ненавистью, раздирающей меня каждый раз, когда я смотрю на дракона. На дракона, который в данный момент пятится ближе ко мне, съежившись, как побитая собака, у моих ног.
«Что ты наделал, глупая тварь?» — хочется мне закричать.
Потому что вся эта напасть — по его вине.
Это он привел этих ублюдков прямо к нам.
— Между нами нет никакой связи! — рявкаю я на офицера, на дракона, на всех в радиусе мили; настолько громко я кричу. Я хочу, чтобы вся эта проклятая империя услышала мою ярость.
— Ни один дракон не стал бы защищать человека, если бы здесь не замешано что-то сверхъестественное, — возражает офицер. — И если ты действительно ничего не делаешь для укрепления этой связи, то это делает ситуацию еще более интересной, не так ли?
— Не делает, — цежу я сквозь зубы.
— Полагаю, король с тобой не согласится, — прямо заявляет офицер, отдавая своим последователям приказ действовать.
Сначала они расправляются с драконом.
Больше дюжины солдат окружают его со всех