Ким Харрисон - Белая ведьма, черные чары

У меня голос надломился, я замолчала. Остальное я ей рассказать не могла. Здесь и сейчас — не могла.

Айви быстро заморгала, и что-то почти похожее на панический страх возникло в медленно расширяющихся зрачках.

— Он пошел на смерть, чтобы спасти тебя? — спросила она. — Потому что он тебя любил?

Я стиснула зубы:

— Не меня — нас. Он принес в жертву остаток своего существования, чтобы спасти нас обеих. Тот вампир тебя ненавидит, Айви. Он все твердил, что ты у Пискари королева и тебя он тронуть не может, но убить Кистена ему мало, и он заставит тебя заплатить за то, что он попал в тюрьму и что пять лет питался от выброшенных теней.

Айви отшатнулась, схватилась в испуге рукой за горло.

— Это не был вампир из посетителей Пискари. Это был вампир, сидевший в это время в тюрьме, — прошептала она.

Глаза у нее стали угольно-черными в темноте будки, освещенной только фонарем. Я подавила дрожь.

— Этот маньяк собрался убить всех, кого ты в своей жизни любила, в том числе твою сестру — просто чтобы тебе насолить. Когда Кистен его укусил, он удрал и свалился с катера. Кистен не знал, достаточно ли всадил в него слюны, чтобы началось отторжение вируса. Может быть, он и жив — не знаю.

К концу фразы голос мне изменил, я договорила почти шепотом.

Айви секунду молчала. Потом повернулась к двери и рванула ее с такой силой, что дверь чуть не разлетелась об стену.

— Эдден! — крикнула она в снежную тьму. — Я знаю, кто убил Кистена, он здесь! Принесите еще фонарь!

— Это Арт. Кроме него некому, — говорила Айви, шагая рядом со мной в пустой туннель и дергаясь из-за моего медленного шага. Было бы быстрее, если бы она меня понесла, но этого я не допущу.

— А почему мы только сейчас про него слышим? — спросил Эдден, и я побелела, когда она обернулась к нему черными от злости глазами.

— Потому что я идиотка, — ответила она едко. — Еще вопросы?

— Я не понимаю, почему ты не узнала его запах, — сказала я, чтобы ее отвлечь. Но бешеный взгляд, которым она меня удостоила, явно не был улучшением ситуации.

Айви медленно перевела дыхание. Тени от фонаря Миа шли с нами, создавая впечатление, будто мы стоим на месте. Эдден светил своим фонарем, а меня слишком сильно трясло, чтобы я могла удержать фонарь. Капитан ФВБ, как и следовало ожидать, хотел дождаться машины, но Айви, как и следовало ожидать, настолько была уверена, что знает, где этот вампир, что пошла вниз раньше, чем машина приехала. И мы, как и следовало ожидать, пошли с ней. По крайней мере я была сейчас в носках Эддена — чего не обязательно следовало ожидать, но за что я была очень благодарна.

Айви постепенно взяла себя в руки, и когда успокоилась, ответила:

— Это было пять лет назад, а запахи меняются — особенно если из приличного городского дома попасть в сырое подземелье. Он был моим начальником в ОВ. — Желваки выступили у нее на скулах — сейчас она видела перед собой не темноту туннеля, а свое прошлое. Ее трясло — но так мелко, что лишь я или Дженкс могли такое заметить. — Я же тебе рассказывала: я его сунула в тюрьму за одно из случайных убийств Пискари, чтобы не пришлось с ним спать ради карьеры в ОВ.

Я прищурилась, а Эдден чуть ли не набросился на нее:

— Н-ну, вы… — Он запнулся, потом закончил: — Это ведь незаконно!

Айви несколько смутилась. Невысказанные мысли мелькнули у нее в глазах, потом она посмотрела на меня и ответила:

— У вампиров другие взгляды на законность.

В этом был смысл, глубокий, но мерзкий, и во мне тусклым огнем загорелась злость, пока я запахивала потуже пальто и переставляла замерзшие ноги. Чем глубже мы шли, тем толще был слой пыли и грязи.

— Значит, ты его посадила в тюрьму за преступления Пискари, а потом тебя понизили до моей няньки? Ха!

Айви дернулась и со смущенной гримасой возразила:

— Это было не так.

— Именно так оно и было, — услышала я горечь собственных слов эхом от стен. — Так тебя наказали. Никто же не поставит ведьму работать с вампиром. Я не была слепа в те первые недели, пока ты не… не перестала быть такой мрачной.

Меня трясло от холода, но я не собиралась возвращаться и ждать в машине.

Тени резким контрастом ложились на лицо Айви. Она посмотрела на меня в упор:

— Я могла перейти в Арканы, но я выбрала работу оперативника. То, что меня назначили к тебе, — одно из лучших событий моей жизни.

Эдден неловко откашлялся, и у меня щеки загорелись. Что мне на это ей ответить?

— Ну, прости, — буркнула я.

Айви посмотрела вперед.

— Айви! — усталым голосом окликнул ее Эдден. Мы шли уже добрых пять минут, рация его здесь не брала, и я знала, что он недоволен. — Здесь никого нет. Понимаю твое стремление к поискам, но эти туннели осматривают каждый год. Будь здесь вампир, живой или мертвый, какие-то признаки его присутствия нашли бы.

Айви глянула на него злобно: дескать, не нравится — поворачивай и шагай домой.

— Кто осматривает туннели? — спросила она. На лице ее читалась целеустремленность. — ФВБ? Люди? Эти туннели вместе с людьми строили внутриземельцы. И здесь не может не быть потайных камер для опустившихся вампиров. Место, где спрятаться — пока не расстанешься с надеждами и не выйдешь на солнце. Арт где-то здесь: я обыскиваю город уже три месяца. Его я не искала, но будь он в городе, его бы кто-нибудь заметил. — Лицо Айви стало пугающе неподвижным. — Значит, больше ему негде быть.

Эдден остановился, широко расставив ноги, сунул фонарь под мышку и застыл неподвижно. Он сделал вдох — и вдруг Айви оказалась прямо перед ним. Пораженный Эдден выдохнул и отступил на шаг.

— Не считай себя таким крутым, что сможешь сейчас отправить меня наверх, а потом прийти и найти его своими силами, — тихо сказала она. — Без меня вы не найдете его укрытие. А если попросите помощи в ОВ, они пройдут мимо, сделав вид, что не нашли, а потом вернутся без вас.

Она была права. Я переступила на другую ногу, Эдден задумался. Выдохнув недовольно, он все же ответил:

— Ладно. Еще пять минут.

Мы снова двинулись в путь — Айви рванула вперед, потом вспомнила про меня и сбавила темп. А я вместо того, чтобы праздновать Новый год в Кэрью-Тауэр, тащусь по грязному туннелю под городом в поисках дохлого вампира. Шла я сейчас исключительно на злости. Форд говорил, что я хорошая — да, я хочу быть хорошей. Но уже не уверена, что он прав.

Айви вдруг вскинула голову и остановилась, тяжело дыша. Фонарь у нее в руке качнулся, метнулись по стенам быстрые тени, шорох наших шагов отдался эхом, когда мы с Эдденом тоже остановились. Меня пробрало приливом адреналина. Айви понюхала воздух, отступила на несколько шагов, ощупывая на уровне плеча совершенно однородную стену.