Старсайд - Алекс Астер

Известны случаи, когда великие мечи предавали своих владельцев, если встречали кого-то более могущественного прямо в разгар дуэли, но мой меч не из таких.

А Уолдрону не хватает мастерства, чтобы нанести хотя бы один точный удар.

Наши клинки сталкиваются снова.

На этот раз трещина проходит через весь его меч, почти раскалывая его надвое.

Без оружия у него нет ни единого шанса в Квестрале. Похоже, он и сам это понимает, потому что, прежде чем я успеваю нанести новый удар, он отступает.

— Твой клинок будет моим, — цедит он. — В другой день я заберу его. Я вырежу свое имя прямо на эфесе. Вырежу его прямо на твоем трупе.

Вырезанные имена. У меня перехватывает дыхание. Воспоминание сдавливает горло. К тому времени, как мне удается подавить его, я вижу лишь его улыбку, обещающую мучительную смерть, прежде чем он проносится мимо нас.

Кира всё еще на земле. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, её кровь пачкает грязь.

— Ты… ты спасла меня, — шепчет она, прижимая ладонь к затылку.

— Ты спасла меня первой.

— Да, но… я не…

— Поднимайся, — отрезаю я.

Она встает.

И мы бежим. Бежим, пока нас не скосили те десятки людей, что всё еще за спиной. Мы бежим, пока лес не заканчивается, и тогда нам приходится карабкаться вверх.

Кира двигается медленно, она истекает кровью, но я тащу её за собой, хотя мои ноги уже горят от напряжения. Грохот копыт заглушает лязг оружия; мы отскакиваем в сторону в самый последний момент — мимо проносятся всадники в доспехах с гербом Дома Болтеров, едва не растоптав нас. Они везут Кэдока, который притаился между двумя воинами, укрытый их щитами.

Жалкое зрелище.

Многие уже промчались мимо, не утруждая себя тем, чтобы остановиться и прикончить нас — сейчас их волнует только то, как занять место в седле. Я задаюсь вопросом, осталось ли хоть что-то. Думаю о том, не стоило ли мне просто оставить Киру умирать.

Но я упорно тяну нас обеих на вершину холма, пока мы, наконец, не видим их. Ряд лошадей. И все они заняты.

Нет — не все.

Две лошади, бок о бок в самом конце ряда, стоят без наездников. Мы бросаемся к ним. Позади гремят чужие шаги.

— Давай! — кричу я. Кира, срываясь на хрип, закидывает себя на первую лошадь. Я заскакиваю на свою — крупного гнедого скакуна с белой отметиной на лбу. Кто-то вцепляется мне в ногу, пытаясь стащить вниз, но я бью каблуком, и нападавший падает.

И вот я в седле.

Мы успели.

Кира всё еще истекает кровью, но её лицо сияет.

Еще несколько человек выбираются из леса. Многие так и не вышли из-за деревьев. Мы слышим крики умирающих, молящих о помощи. Умоляющих кого-нибудь вернуться. Тот мальчишка с платформы… я его не вижу. Интересно, принадлежит ли один из этих голосов ему?

Похорони это, — напоминаю я себе. — Твоя эмпатия — это обуза.

Я оглядываю тех, кто успел занять место, и нахожу глазами Зейна. Кэдок, само собой. Все четверо Эндеров. Уолдрон, больной ублюдок. Темноволосый лучник. Еще несколько знакомых лиц. Но одного человека явно не хватает.

Вот тогда я и замечаю Харлана Рейкера. Он всё еще стоит у опушки леса, прислонившись к одному из немногих уцелевших деревьев.

Он просто… наблюдает.

Несмотря на массивный меч за спиной, он поднимается на холм удивительно быстро. Но это бессмысленно. Лошадей больше не осталось. Претенденты уже развернулись в сторону замка. Они уже начали свой путь к королю.

И как раз в тот момент, когда я решаю, что Рейкер остался не у дел, он заводит руку за спину и швыряет свой меч. Оружие проносится в воздухе мерцающей вспышкой — быстро, как стрела, и с такой же пугающей точностью.

Клинок пронзает грудь Уолдрона насквозь. Тот бессильно валится вперед.

Рейкер протягивает руку и меч снова проходит сквозь тело Уолдрона, возвращаясь прямо в кулак хозяина.

У меня пересыхает во рту.

Магия. Меч… он наделен магией. И Рейкер умеет ею пользоваться. Кровь пульсирует в висках. Я никогда не видела, чтобы оружие было способно на такое.

Безжизненное тело Уолдрона соскальзывает с лошади.

Рейкер занимает его место.

Тишина.

Где-то рядом я слышу голос Зейна:

— Добро пожаловать на Отбор.

ГЛАВА 5

Король пригласил выживших претендентов на пир.

Нас заставили оставить оружие у дверей под охраной стражи. Убийства внутри запрещены, потому что, по словам Стража: «Король считает, что в замке и так уже слишком много проклятых призраков». Он оглядывает нас. «Мертвые здесь не знают покоя. Убьете кого-нибудь в этих стенах — и король прикажет повесить вас на ближайших скалах».

Сам замок пропитан магией. Как и все владения Великих Домов.

Я чувствую её в воздухе, словно шепот на своей коже, когда переступаю порог.

Кто-то толкает меня плечом, и я бы расшибла голову об обсидиановый пол, если бы Кира не удержала меня на ногах.

Я поднимаю взгляд и вижу, как Кэдок подмигивает мне, прежде чем зашагать дальше по коридору.

Убийства могут быть запрещены, но есть и другие способы причинить боль. Я буду спать, подперев дверь своей комнаты мебелью, — если вообще смогу уснуть.

Когда я прохожу через парадный вестибюль, мои губы невольно приоткрываются. Снаружи замок — это чистой воды крепость: три кольца толстых каменных стен, достаточно высоких, чтобы держать голодных подданных на расстоянии.

Но внутри всё позолочено до крайнего излишества.

Серебро здесь повсюду. Сокровища короля не спрятаны в хранилищах; они выставлены напоказ, развешаны по каждой стене.

Здесь есть чудовищные серебряные крылья, которые когда-то могли принадлежать великому зверю. Серебряные перья, будто окунутые в звездный свет. Зачарованные кубки на подставках рядом с древними книгами с чистыми страницами.

Я оглядываюсь со смесью благоговения и ужаса на всё то, что король прибрал к рукам, пока не дохожу до подножия величественной двойной лестницы.

Страж стоит на нижней ступени; ястреба нигде не видно.

— Разбейтесь по парам, — приказывает он. — Найдите комнату и приведите себя в порядок к ужину.

Затем он уходит — скорее всего, чтобы представить королю полный отчет обо всем случившемся.

Кира хватает меня за руку.

— Пошли, — говорит она, морщась, будто голова всё еще болит. — Давай займем комнату получше.

Я не думаю, что в этом замке вообще есть плохие комнаты, но я следую за ней вверх по лестнице, изумляясь каждой ступени. Они совсем не похожи на те, что