Джина Сигэл - Сердце не лжет
Трейси рассеянно гладила роскошный бархат обивки дивана и вдруг остановилась.
— Что вы хотите сказать?
— После посещения вашим мужем наших мест я специально прочитал несколько его книг. У него способность… ммм… драматизировать события… — Красивые губы Круза скривились в усмешке.
Трейси прикусила нижнюю губу. Ее задело это замечание, но оно было чистой правдой. В самом деле, Джон иногда не только «драматизировал» некоторые вещи. Если действительно существовавшие факты являлись недостаточно выигрышными, он легко и просто сплетал с ними собственные предположения. Он ничего не придумывает, гневно протестовал Джон, когда Трейси как-то возразила против слишком вольно истолкованных сексуальных аспектов обычаев приносить жертвы. Он просто предполагает некоторые возможности… До встречи с Трейси Джон уже участвовал в нескольких археологических экспедициях в Центральной и Южной Америке, и, конечно, у него был опыт. Но сам он признавался, что находит раскопки пыльными и тоскливыми, и потому открыл более простой путь к славе и богатству.
— Книги Джона весьма популярны, — защищаясь, заметила Трейси.
— Человек, который «зажег огонек жизни» в археологии! — насмешливо процитировал Круз. Эту фразу часто использовали в журналах в связи с книгами и статьями Джона.
— Джон не старался писать скучно и утомлять читателей разными техническими деталями и терминами, — гневно прервала его Трейси. — Некоторые коллеги завидовали его успеху и популярности.
Круз поднял брови.
— Не следует забывать о его… как бы поэлегантнее выразиться? Да, эротическом воображении, — ухмыльнулся мексиканец.
Трейси почувствовала, как краска залила ей лицо. Приверженцы Джона называли его человеком, популяризирующим археологию, но Трейси как-то слышала, как бывший коллега насмешливо обозвал его «великим жрецом поп-археологии». А еще один коллега-враг кисло называл Джона «человеком, который сексуально раскрасил непорочные жертвоприношения».
Трейси обрадовалась, когда Хуанита внесла на серебряном подносе серебряный кофейник с тончайшими кофейными чашечками и прервала разговор.
— Мне понравились ваши фотографии в книгах Джона, — неожиданно заметил Круз.
— Благодарю.
Трейси это замечание польстило. Обычно на автора фотографий обращали мало внимания.
— Джона иногда критиковали за излишне вольный стиль, — осторожно заметила девушка. — Но о рисунках, которые он обнаружил неподалеку отсюда, Джон собирался опубликовать научную статью в уважаемом специализированном журнале. Он считал находку пещеры важным открытием, потому что это случилось в таком месте, где до этого никто ничего подобного не находил.
Трейси не сказала о своих подозрениях о том, то Джон решил по-другому осветить открытие не из-за профессиональной честности, а по другим причинам. Одна из них была та, что он не нашел никаких деталей, связанных с сексуальными жертвоприношениями. Не существовало алтарей для приговоренных к смерти девственниц. Никаких шокирующих свадебных обычаев. Просто огромные рисунки людей и животных. Другая причина заключалась в том, что ему надоело постоянно служить объектом насмешек коллег и Джон решил всем доказать — если захочет, то может писать статьи не как популяризатор, а как ученый.
— Но исчезли фотографии открытой им пещеры, — небрежно заметил Круз. Он откинулся в глубоком кресле, вытянув длинные ноги, положив руку на подлокотник, другая рука играла пустым бокалом.
— Что вы пытаетесь мне внушить? — возмутилась девушка.
— Почему вы постоянно меня в чем-то подозреваете? Ведь именно вы мне сказали, что фотографии пропали. Вы их вообще видели?
— Нет. Мы послали их в лабораторию, и там пленки потеряли, еще не успев проявить. Почему вы намекаете, что фотографий вообще не было? Это неправда! Я сама отсылала пленки. Просто Джону не повезло!
Трейси чувствовала себя виноватой и знала, что Джон тоже винил ее в потере пленок. Он никогда не говорил этого прямо, но много раз переспрашивал, правильно ли она написала адрес, а потом и саму Трейси стали мучить сомнения.
— Значит, вы приехали, чтобы продолжить работу мужа?
— Да.
Дома, в Нью-Гэмпшире, все казалось таким простым — она отправится в Мексику и остановится в том же месте, наймет того же проводника, который сопровождал Джона в пещеру, и сделает фотографии, после чего можно будет опубликовать статью. И у нее останется время, чтобы немного отдохнуть под горячим мексиканским солнышком. Но вот она приехала, и все оказалось гораздо труднее и сложнее. И одним из источников сложностей стала нескрываемая враждебность ее хозяина к Джону.
— Да, — повторила Трейси. — Я приехала завершить работу Джона.
— Уверен, что не всю работу.
— Что вы хотите сказать?
— Вот опять вы во всем ищете скрытый смысл!
Трейси нервно поднесла к губам чашку. Она устала от перебранки, ей, наверное, следовало остаться в ее комнате. Трейси быстро допила кофе и поднялась.
— Извините, — холодно произнесла она и направилась к двери.
— Наверно, вы сильно любили мужа, если хотите довести его работу до конца, — тихо заметил Круз.
Трейси замерла на месте.
— Я… Мне кажется, я должна это сделать. — У нее задрожал голос.
Огонь в камине потух, и фигура Круза была черной тенью.
Из темноты потянулась его рука и легко коснулась руки Трейси.
— И что вы теперь станете делать? Превратите свою жизнь в монумент его памяти?
Круз не сводил с девушки взгляда, а его палец круговыми движениями ласкал пульс на ее запястье. Тепло этого прикосновения посылало языки огня, струящиеся по венам. Медленно, не отводя от нее глаз, Круз поднял ее руку и коснулся губами скачущего пульса. Он зашептал, гипнотизируя Трейси прикосновениями губ:
— Неужели вы спите в объятиях памяти и отрицаете необходимость в…
— Прекратите! — возмутилась Трейси. Ярость победила другие чувства, которые на мгновение парализовали ее. — Как вы смеете так говорить со мной!
— Значит, вы предпочитаете такую форму разговора?
Круз гибко поднялся на ноги и притянул девушку к себе. Он начал яростно целовать ее губы, как бы стараясь подчинить Трейси своей власти силой. Сопротивляясь, она крепко сжала губы и напряглась. Но сопротивление было подобно льду на раскаленном солнце. Сквозь одежду Трейси чувствовала жар его тела. Этот жар проникал под кожу и в секретные глубины истосковавшейся по ласкам плоти. Ее рассудок не воспринимал Круза и приказывал с ним бороться, а губы тянулись к его губам, раскрываясь, чтобы впустить в себя сладкий, исследующий глубины ее рта язык. Изогнувшись, тело Трейси обвилось вокруг тела Круза, напряженные мышцы шеи расслабились, чтобы принимать страстные поцелуи.