Лоринда Скотт - Блаженство
На этот раз он уже был в туго подпоясанном купальном халате, из-под короткого подола которого торчали его голые мокрые ноги. Маргарет, которая так и осталась сидеть на полу, представилась прекрасная возможность оценить форму его мускулистых голеней. Тем не менее она пришла к неоспоримому выводу, что ей бы лучше встать, предложить ему выпить, принести свои извинения и насухо вытереть лужицы на полу.
Поднявшись, она собралась с мужеством и встретила его взгляд. Не ирония ли мелькнула в глубине этих темных зрачков? Предположив, что он сомневается, как себя вести, она позволила себе улыбнуться.
— Простите, что все так случилось. Я должна была предупредить вас. Мы давно уже закрываем дверь ванной на крючок. Фанни любит купаться и лезет в ванну, не обращая внимания, что в ней уже кто-то есть.
Да, в глазах у него плясали искорки смеха. Его губы дрогнули, и он отвернулся, дабы не потерять выражение сдержанного возмущения.
— Это я заметил, — сухо сказал он. — Я предполагаю, вы даже не пытались ее водить на курсы дрессировки?
Что ж. по крайней мере, он не требовал незамедлительно отправить Фанни к ветеринару, что в данных обстоятельствах Маргарет могла бы понять! Она открыла бутылку красного вина, налила ему стакан и протянула через стол.
— Не могу спорить, — согласилась она. — Мы как-то пытались, но потерпели полное поражение. После двух занятий нас вежливо попросили покинуть площадку, потому что в ее присутствии воцарялся полный хаос. Она от радости приходила в такое возбуждение, что дрессировать ее было бесполезно.
Дональд бросил на собаку взгляд, в котором была смесь раздражения и симпатии.
— Она очень мила и трогательна, — сказал он, и Маргарет чуть не свалилась со стула.
Фанни, словно понимая, что решается ее судьба, подобралась к хозяину дома, положила ему на колени мокрую голову и пристыженно посмотрела. Маргарет пришлось отвернуться, ибо она прекрасно понимала тактические уловки этой проныры.
— Она прекрасно поняла, что сделала что-то не так. И просит у вас прошения.
— Ах ты, старая мошенница, — нежно сказал он, теребя ее длинные влажные уши. — Только не лезь на меня… о, черт. Что ж, могло быть и хуже. Кухонные полотенца всегда можно простирнуть в машине. Учитывая, как Фанни обработала мой костюм, я предполагаю, он еще не вернулся из чистки.
Маргарет, закусив щеку, кивнула.
— Нет еще. Я только утром отнесла туда вашу одежду.
— Может, мне стоит поставить в доме агрегат для чистки? — с обманчивым спокойствием осведомился Дональд.
Маргарет, боясь даже предположить, что Фанни еще взбредет в голову, подумала, что это неплохая идея…
Погода улучшалась. Днем весеннее солнце пригревало все основательнее, хотя ночи еще стояли холодные. Маргарет заняла у матери фургон с вместительным багажником, так что днем она могла брать с собой Фанни, чтобы основательно и, как она надеялась, до усталости погонять ее. Кроме того, Маргарет убедилась, что фургон весьма полезен для ее экскурсий по антикварным магазинчикам и аукционам, на которых она подбирала обстановку для комнаты. Она настолько часто эксплуатировала его, что в один прекрасный день Дональд посоветовал отогнать машину к дилеру «Мерседеса» и обменять на «сельский вариант».
— Ясно, что такая машина будет куда полезнее, — сказал он. — Вы должны иметь в своем распоряжении то, что нужно для дела. Кроме того, такие машины всегда в цене, так что считайте ее вложением капитала. Только старайтесь не слишком часто парковаться вслепую.
Маргарет, которая действительно почти никогда не могла точно вписаться в место стоянки, постаралась скрыть обиду. Далось ей это без труда, ибо она была неподдельно удивлена. Взяв машину, она обменяла ее на более скромную, по стандартам «Мерседеса», модель и постаралась устроить для Фанни такое место на заднем сиденье, чтобы она не испортила салон.
Одновременно она занималась приобретениями для кабинета, не спускала глаз с Фанни и ребятишек и питала надежду, что ей наконец выпадет время побыть наедине с Дональдом.
Он то ездил в Лондон, приводя в порядок новую фирму, то летал в Нью-Йорк или Токио на встречи и совещания, то допоздна засиживался на работе. Обещание, которое чувствовалось в его поцелуе, которым он одарил ее в родительском доме, казалось, навсегда было отложено в долгий ящик.
В одном из аукционных домов она увидела наконец то, что нужно. Отступив на шаг, Маргарет окинула взглядом предмет и решила, что ничего лучше и не нужно. Небольшой изящный письменный стол с бюро и удобными ящиками, позолоченной кожаной столешницей, на которой остались чернильные пятна — благородные отметины прошедшего времени, именно такой ей и был нужен, чтобы поставить у стены в проем между окнами.
Осталось только приобрести его и подремонтировать. Маргарет, закусив удила, пустилась в торги, снова и снова кивая аукционщику. Согласится ли Дональд выложить такую сумму за один предмет обстановки?
Хотя найти подлинный письменный стол, да еще в таком состоянии, — это большая редкость. Одержав победу в торгах, она, едва только опустился молоток аукционщика, сразу же позвонила Дональду из фойе торгового зала.
— Я только что чуть ли не вдвое перекрыла выделенный вами бюджет для кабинета.
— Деньги потрачены с толком?
Она засмеялась.
— Надеюсь — в противном случае мне придется работать на вас несколько месяцев без зарплаты.
— Очень сомневаюсь, что возникнет такая необходимость. Если вам нравится, Маргарет, то понравится и мне. Я вам это уже говорил.
Как он ей доверяет! Есть ли на то основания? Она надеялась, что да. Обернув столик одеялом, Магги погрузила его в машину и, устроив Фанни на свободном месте рядом с ним, направилась домой.
Миссис Диглин помогла ей разгрузить машину.
— Медные ручки, — фыркнула она. — Небось, мне придется их чистить?
— Не очень часто, — заверила ее Маргарет.
— Отлично. Потому что с этой идиотской собакой, что болтается под ногами, нет времени заниматься основной работой, не говоря уж о полировке. Спросите меня, так я скажу, что вы просто рехнулись, приведя в дом такое чудовище. Более бесполезного создания в жизни не видела.
Маргарет не собиралась ее спрашивать, но про себя не могла не согласиться. Присутствие Фанни в доме в самом деле чувствовалось, и оно не всегда носило положительный характер. Маргарет уже потеряла надежду приучить ее к постоянному месту, и каждую ночь она взбиралась по лестнице и устраивалась спать на кровати у Кевина. Их было просто не разлучить, и каждое утро, после того как Маргарет отвозила ребят в школу, Фанни в ожидании устраивалась у дверей. Только обещание прогулки или кормежки могло заставить ее покинуть свой пост, но, как только ребята показывались на пороге, она уже не отходила от них.