Однако автор предлагает свою, оригинальную версию этой легенды, заставляя нас по-новому взглянуть на таких известных героев античности, как Тезей, Ариадна, Язон, Минос и самого Минотавра.
Любовь и ненависть, преданность и предательство, дворцовые интриги, языческие и олимпийские боги, принимающие участие в сюжете — все это делает роман увлекательным, погружает читателя в волшебный и прекрасный мир античности.
Обыкновенная история молодой, умной девушки, попавшей, в силу обстоятельств, в совершенно чуждую ей среду, страдание, борьба, сомнение, столкновение с окружающими лицами, вся нравственная ломка, которую ей при этом пришлось вынести — вот, простая, но всегда интересная тема для романа.
Текст издания: «Вeстник Европы», № 6, 1880 в современной орфографии.
И, конечно, мне очень хотелось поставить точку: почему всё-таки Мазепа, обласканный царём, служивший столько лет российскому престолу вдруг подаётся к шведам?
Тайные, жаркие, романтичные мечты. Мечты о Любви — высокой и нежной. Мечты о Страсти — пламенной и земной.
Поверьте, МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ!
Перед вами — четыре повести о сбывшихся мечтах четырех женщин, написанные признанной звездой любовного романа Брендой Джойс и ее талантливыми подругами по перу.
Читайте. Наслаждайтесь.
И верьте — когда-нибудь сбудутся и ваши мечты!..
Это — новая версия романа «Тайны Двери» — дополненная, но уже без японской части (которая будет выложена отдельно под названием: «Любовь белой и розовой сакуры»)
«Когда я писала «Жизель», старалась как можно точнее воспроизвести, особенно в письмах, интонации и лексикон того времени, которое называют теперь «Серебряным веком» русской культуры, да и русской истории тоже. Нам это непривычно, но так тогда действительно говорили и писали. Чудесный пример — мемуары Матильды Кшесинской, которые я беззастенчиво использовала в работе. Мой герой Сергей Ильич Гурский — это ее знакомый, погибший на фронте в первые месяцы войны, единственный не получивший от нее благословение иконой Ченстоховской Божьей Матери. Его гроб действительно привезли на Варшавский вокзал осенью четырнадцатого года. О его личной жизни и любви Кшесинская не рассказала ничего. Это дало мне возможность придумать свою версию. А рождественский поэтический вечер, упомянутый мной — тот самый, что описан Цветаевой: «Нездешний вечер» накануне нового девятьсот шестнадцатого года. С большой опаской вынуждена была ввести такие личности, как Дягилев и Фокин, — но без них никак не обойтись, ежели пишешь о Русских сезонах. Пришлось рискнуть. Вся моя история — это переплетение реальных фактов и тех, что я придумала».