Мэри Дехейм - Игрушка судьбы

– Эта развратница прекрасно выглядит, но его величество ее словно не замечает, – сказал Том, не отрываясь от кубка с вином. – Похоже, она наскучила монарху.

– Том! – Морган была шокирована. – Он добивался Анны целых семь лет; прошло едва два года с тех пор, как они поженились… Как же ты можешь так говорить!

В голубых глазах мелькнуло непонятное Морган выражение. Злоба? Гнев? Или просто цинизм? Но спросить она не успела, поскольку в этот момент возник Ричард Гриффин, почтительно кланяясь.

– Прощу прощения за то, что прерываю вашу милую беседу, Томас, но леди обещала мне первый танец.

Улыбка Ричарда была дерзкой и в то же время очаровательной. Он протянул руку Морган, но к тому моменту, когда они вышли на танцевальную площадку, музыка смолкла.

– Я долго собирался, – сказал Ричард, одарив улыбкой милую кузину Анны Болейн, Мэдж Шелтон, танцевавшую с родственником короля, герцогом Суффолком.

– Но ведь сейчас начнется следующий танец? – спросила Морган, мучительно пытаясь найти остроумный ответ.

– О да, – произнес Ричард, – прямо сейчас, очень быстрый и озорной.

С этими словами он обнял Морган за талию, и звуки музыки наполнили зал. Пары кружились вокруг них, каждый джентльмен стремился повыше приподнять свою партнершу в вихре танца. Ричард в конце концов так высоко подбросил Морган, что она оказалась в воздухе и испуганно вскрикнула, но Ричард лишь рассмеялся.

Король, который наблюдал за танцем со стороны, восторженно зааплодировал:

– Ого, дружище Ричард, у вас прелестная партнерша, не прячьте ее. Я должен познакомиться с этим золотоволосым созданием.

Ричард крепко сжимал руку Морган. Она надеялась, что ни он, ни король Генрих не заметит, как она дрожит, и что Том не будет слишком рассержен тем, что не он представит Морган королю.

– Ваше величество, – произнес Ричард, – леди Морган Тодд.

Морган присела в глубоком реверансе, полагая, что ее поклон в сторону королевы будет замечен: она вовсе не хотела, чтобы ее обвинили и недостатке хороших манер.

– Мое глубочайшее почтение, – почти прошептала она, опуская глаза, чтобы скрыть плещущийся в них страх.

– Встаньте, встаньте, – весело произнес король. Он совершенно беззастенчиво разглядывал декольте ее платья.

Морган поспешно поднялась, радуясь, что Ричард крепко держит ее за руку. Генрих задумчиво почесывал свою огненно-рыжую бороду. Внезапно он вспомнил о супруге, которая, сидя неподалеку, переводила взгляд своих миндалевидных глаз с Морган на короля.

– Мы рады приветствовать вас при дворе. Уверен, вы будете часто сопровождать ее величество.

Морган повернулась к Анне Болейн. Королева вежливо кивнула в ответ на слова Генриха:

– Тодд… Дочь сэра Эдмунда Тодда?

Когда Морган заверила, что это именно она, взгляд короля стал более внимательным и задумчивым:

– Ах да, сэр Эдмунд Тодд – тот самый, которому не нравится, как я командую флотом. Он все еще пытается привить Тому Сеймуру свои взгляды?

Морган судорожно сглотнула, страстно желая, чтобы Том оказался рядом.

– Мой отец никогда не пытался навязывать кому бы то ни было свой образ мыслей, – помолчав, произнесла она тихо, но твердо, без дрожи в голосе. Морган почувствовала гордость на какой-то миг, пока не наступила тишина. Нед Сеймур нахмурился, королева побледнела, в глазах Генриха блеснул гнев.

Появившийся откуда-то Том быстро приблизился к брату и королю.

– Вот за что я и уважаю сэра Эдмунда, – непринужденно промолвил Том, – у него есть собственные идеи относительно того, каким должен быть флотский офицер, но он всегда готов выслушать иное мнение. Как вы знаете, паше величество, моряк должен быть гибким и подвижным, поскольку погода то и дело меняется: то подует ветер, то набежит волна.

Король искоса взглянул на Тома и, поразмыслив, согласился.

– Верно, – проворчал Генрих, повернувшись к Морган. – Господь свидетель, я достаточно плавал в своей жизни, чтобы не пренебрегать капризами природы. Ну а вы, леди Тодд, определенно являетесь украшением двора в большей степени, чем ваш отец. Надеюсь, вы не так строптивы.

На устах короля промелькнуло что-то вроде улыбки.

Хладнокровие Морган моментально улетучились. Она не знала, что именно в ее словах задело короля и шокировало придворных, но понимала, что надо каким-то образом сгладить допущенную ею неловкость. Собрав все свое мужество, Морган глубоко вздохнула, при этом грудь ее приподнялась еще выше.

– Самая строптивая в нашей семье, конечно, бабушка Изабо. Она все еще рассчитывает снова найти себе мужа.

Генрих уставился на Морган:

– Изабо? Вдова Уильяма Тодда? – Король выглядел озадаченным. – И сколько же лет вашей бабушке Изабо? – спросил он, пряча улыбку.

– Семьдесят два, – ответила Морган, едва не упав в обморок от облегчения, когда Генрих хлопнул себя по бедрам и закатился в хохоте.

Придворные последовали его примеру. Успокоившись, Генрих погрозил пальцем Морган:

– А вы, Морган Тодд, ловкая девица. Уж не хотите ли, чтобы король сыграл роль Купидона для вашей бабушки? Насколько я помню Изабо, когда был еще мальчишкой, она могла бы справиться и с молоденьким. Возможно, – продолжал он громким шепотом, наклонившись ниже и пристально разглядывая ложбинку на груди Морган, – мне самому стоит поближе познакомиться с этой леди.

Он вновь расхохотался, и королева последовала его примеру, хотя выглядела несколько смущенной. Король выпрямился и потрепал Морган по щеке.

– Я, в самом деле, рад познакомиться с вами, леди Морган. Но давайте позволим этому сумасшедшему валлийцу продолжить его ухаживания – или это он подбирается к вашей бабушке?

Ричард завладел рукой Морган. Прикосновение мужской руки вселяло уверенность, и в этот момент, воодушевленная своей маленькой победой, Морган предпочла не думать о репутации Ричарда. Она даже не расслышала его ответ королю, который вновь дал знак музыкантам. Присев в глубоком реверансе в знак благодарности за остроту, она почтительно поклонилась Анне, которая несколько натянуто улыбнулась. Вновь зазвучала музыка, пары накружились в танце, слышались шутки и смех. Все еще не придя в себя, с бешено колотящимся сердцем, Морган позволила Ричарду проводить ее в сад.

Он не проронил ни слова, пока они не миновали аллею, открытый теннисный корт и дорожку, ведущую к закрытой площадке для тенниса. Ночь выдалась тихая, как это и бывает в мае: безоблачное небо усыпано звездами. Здесь, в дальней части сада, казалось, что цветы скорее изваяны скульптором, чем высажены садовником. Подобная симметрия, чересчур правильный порядок казались неестественными Морган, привыкшей к буйству растительности в Фокс-Холле. Самообладание вернулось к ней, и даже в темноте она прекрасно различала ровные ряды тюльпанов, клумбы лобелии, высокие ирисы, выстроившиеся как стражи по краям дорожек. Ричард словно читал ее мысли.