Барбара Сэмюэл - Ночь огня

Кассандра представила его себе маленьким мальчиком с темными глазами, казавшимися, еще крупнее на нежном детском личике, копной небрежных локонов, и поняла, почему мать так любила этого мальчика.

– Это не нравилось моему отцу. Я не знаю, почему он ненавидел меня, но я чувствовал это, даже когда был маленьким.

– Ненавидел? – переспросила Кассандра. – Это, наверное, слишком сильно сказано.

Бэзил покачал головой и слегка вздрогнул.

– Нет, это правда. – Он потер руку. – Это не причиняло мне боли, я тоже не любил его.

Кассандра улыбнулась:

– У вас была мать.

– Да. Она старалась не оставлять меня с ним, когда уезжала путешествовать, а поскольку их брак не был счастливым, она часто уезжала во Флоренцию или Милан, забирая меня с собой. Мы ездили в оперу, драматический театр и на лекции, а когда пришло время решать, какую профессию выбрать, именно мама отстояла для меня возможность учебы в университете. Там я был очень счастлив, но отец пожелал, чтобы я работал с ним и разъезжал по заданию фирмы. – Бэзил взглянул на Кассандру. – Понимаете, к чему я клоню?

Она печально кивнула.

– Лихорадка скосила всю округу. Первым заболел отец. Потом Джованни, потом мама, потом Тео. Отец долго был без сознания, а когда очнулся, то обнаружил, что от всей его семьи остался только ненавистный сын.

– Вы болели?

Бэзил нагнул голову и вздохнул:

– Нет, я был в Венеции по поручению отца.

Он выпрямился, указывая этим на то, что рассказ подошел к концу.

– После тех страшных дней прошел год. Когда я прочитал ваше эссе, то обнаружил, что еще могу смеяться. – Он улыбнулся. – Я написал вам, а теперь сижу в темноте рядом с вами.

– Вы помирились с отцом?

Бэзил встал и зажег свечи в железном канделябре.

– Мы не разговариваем, если в этом нет необходимости. В конце концов, у него должен быть наследник, а другого, кроме меня, у него нет. – Он указал на виллу и двор: – Эту виллу он приберегал для Тео, и его бесит то, что пришлось отдать ее мне и что я, очевидно, получу все его состояние. Но что он может с этим поделать?

Кассандра вспомнила одно из его писем, полное горечи, его неприятие собственных богатств и титула.

– Вы питаете к этому такое отвращение?

Пламя свечей трепетало, сгущая тени над его бровями, заостряло его нос, когда он смотрел на горизонт, погрузившийся в темноту.

– Эта земля принадлежала моей матери. Это было ее приданое, поэтому я рад позаботиться о нем за нее. Еще я любил братьев. Если я не оправдаю доверия, значит, их жизни не имели никакого смысла.

Бэзил вздохнул и как будто отмахнулся от всего.

– Хватит! Сегодня вечером я не хочу думать о грустном. Разрешите мне показать вам одну из рукописей Боккаччо в благодарность за ваш интересный рассказ.

Повинуясь интуиции, Кассандра не стала задавать никаких вопросов, она просто встала, подошла к нему и положила руку ему на грудь.

– Они бы гордились вами, Бэзил.

Он так крепко прижал ладонь Кассандры к своему сердцу, что на ней отпечаталась пуговица его жилетки. Бэзил тихонько застонал и дотронулся до пряди ее волос другой рукой.

– Вы слишком привлекательны, моя Кассандра, – мягко произнес он, – Я стараюсь думать только о том, что находится за маской красоты, но эта маска завораживает меня.

Кассандре захотелось поцеловать его. Желание охватило ее внезапно, неистово и с такой силой, что у нее мгновенно закружилась голова. Нет. Она не перенесет, если окажется, что Бэзил такой же, как все мужчины. Лучше сохранить иллюзию, что он благороден и прекрасен. Она закрыла глаза и отступила, убрав руку.

– Превратиться из друзей в любовников легко. Снова стать друзьями, – сказал он тихо, – почти невозможно.

– Да, – ответила она дрожащим голосом. – Простите.

Кассандра помолчала, удивляясь собственной смелости, но это был Бэзил, близкий друг, и если она не могла быть честной с ним, значит, в мире вообще не было места откровенности.

– Друг – гораздо большая ценность, чем любовник. Я не хочу потерять вас.

– Да! Конечно. – Он схватил ее руки и радостно поцеловал их. – Мы начали с дружбы, друзьями и останемся. – Бэзил нагнул голову, слегка флиртуя. – Хотя я надеюсь, вы понимаете, что я не откажу себе в удовольствии отразить вашу красоту в своих стихах.

– Полагаю, мне просто придется примириться с бессмертием.

Он весело рассмеялся, держа ее за руку.

– Пойдемте. Нас ждет божественный Боккаччо.

В просторном прохладном помещении, наполненном полками с книгами, из мебели присутствовали только большой тяжелый письменный стол, два стула и сундук, в котором Бэзил хранил свои сокровища. На одной из стен висела его коллекция рапир. Кассандра заинтересовалась ею.

– Вы фехтуете?

Он зажег пару сальных свечей от свечи, принесенной с собой.

– Да.

– Мой брат Гэбриел – мастер фехтования, некоторые считают его одним из лучших фехтовальщиков Европы.

– Возможно, мы однажды встретимся, мне такой вызов пришелся бы по душе.

Бэзил указал Кассандре на тяжелый стул, стоявший возле письменного стола. С надменным видом она опустилась на него как королева, ожидающая подданных. Ее одеяние, зеленое с золотом, переливалось при свете свечи, грудь и шея поражали белизной. Пряди блестящих волос выбились из прически. Он запечатлел все это в своем воображении, чтобы воссоздать на следующий день. Какой оттенок у этого белого цвета? Какого тона ее рыжие волосы?

Бэзил отогнал навязчивые мысли и открыл сундук, вынул маленький пакет, завернутый в ткань, развязал его, неся Кассандре, и положил перед ней, торжественно убрав ткань.

Кассандра слегка задержала дыхание и прикрыла рот рукой. Она смотрела ему в лицо и колебалась, глаза искрились от возбуждения.

– Можно мне потрогать? Им это не повредит?

– Я бы не позвал вас, чтобы просто посмотреть на них.

Кассандра положила два пальца на верхнюю страницу осторожно, почти не касаясь слов, написанных чернилами. Бумага слегка потемнела, края в некоторых местах были ломкими и крошились, но изящный сильный почерк оставался без изменений, его легко было разобрать.

– Подумать только, – тихо произнесла она, – эти страницы написаны его рукой.

– Да.

Кассандра подняла первую страницу и, держа так, чтобы не повредить края, поднесла ее к носу, вдыхая аромат времени. У Бэзила помутилось в глазах, когда он взглянул на нее, затаив дыхание. Свет окаймлял ее прямой точеный нос и тонкие изящные веки. Он представил себе, как дотрагивается до них губами, представил нервные движения глаз под ними и то, как ресницы щекочут ему губы.

Он отошел и притворился, будто что-то рассматривает в сундуке, но в душе остался рядом, тихонько положив руку ей на плечо, касаясь растрепавшегося локона. Его дух отважился на то, на что не решался он сам.