Изаура и Алваро - Бернардо Гимараэш

— Зато поверит мой муж. И он убьет вас. Он португалец, а у них суровые обычаи.

Алмейда задрожал. Он понимал, что отступать ему некуда.

Анна достала из шкафчика и положила на стол бумагу и перо.

Алмейда оглянулся на дверь.

— А если сейчас вы вздумаете бежать, я закричу и подниму на ноги всю фазенду. Ну!

Дрожащей рукой командор взял перо и начал писать. Анна встала у него за спиной.

— Пишите без ошибок, командор, — сказала она.

— Все равно у тебя ничего не получится, — сказал Алмейда. — У меня нет с собой печати.

— Печать мне завтра поставит донна Мария. Она будет рада отпустить нас с дочкой на свободу.

Алмейда скрипнул зубами. Эта рабыня все продумала. И зачем он только сунулся в ее дом.

Как только он дописал свидетельство, Анна схватила листок и спрятала его на груди.

— А теперь идите, — сказала она. — И не вздумайте выкинуть какой-нибудь фокус. Помните, Изаура ваша дочь, и если что — об этом станет известно всему свету. А я обещаю вам, что, если вы будете благоразумны, мы уедем отсюда, как только вернется Мигел. И никто ничего не узнает.

Выйдя из дома, Алмейда не сразу смог найти в темноте дорогу, он тыкался туда и сюда, даже больно ударился о дерево, но потом глаза стали постепенно привыкать к темноте, а сердце биться спокойнее.

«Не так все страшно, — думал он, — эта чертова мулатка испугала меня, но она поплатится. Завтра же поеду в город и устрою этой семейке такое, что обольются горькими слезами».

И с утра пораньше он надел свой костюм для визитов и отправился в Кампус. Настроение у него было превосходное, он хорошо обдумал, как будет действовать.

Сначала он решил отправиться к давнему своему партнеру по карточной игре, адвокату Ферейре. Дом Ферейры был в самом центре городка, на первом этаже располагалась адвокатская контора, а второй занимала семья адвоката. Контора еще была закрыта, и Алмейда постучал в дом.

Открыла ему черная служанка и спросила, кто он и по какому делу. Когда командор представился, она сказала: «Минуточку» — и закрыла дверь. Алмейда давно не был в городе, и эти новые обычаи были ему не известны. Через минуту дверь отворилась и та же негритянка объявила:

— Простите, сеньор, адвоката нет дома. Он уехал в Рио-де-Жанейро.

Это немного расстроило Алмейду, но он отправился к другому своему знакомому.

Дверь ему открыл мулат, тоже спросил, кто и зачем, тоже закрыл дверь и через минуту тоже объявил:

— Хозяин уехал в Рио-де-Жанейро.

Та же история случилась и у третьего знакомого.

Алмейда недоумевал, чего это их всех понесло в столицу? Только у четвертого адвоката его впустили.

— А! Командор Алмейда! — вышел навстречу гостю адвокат Сезар. — А я уже давно вас жду! Что же это вы не показывались так долго?

— Да все дела, фазенда, — говорил Алмейда, слегка ошарашенный таким радушным приемом.

— Ну заходите, присаживайтесь, мы сейчас быстренько обделаем наше дельце.

Алмейда уселся в кресло и, довольный тем, что его наконец приняли, начал:

— Речь идет о моем управляющем, сеньор Сезар.

— Так-так, продолжайте.

— Мне кажется, он беглый каторжник. Что-то больно уж подозрительно он себя ведет. Ему, например, не нравится рабство, и он не скрывает своих мыслей.

— Так.

— Он женился на моей рабыне Анне, и у них родилась дочь.

— Дочь?

— Да. Изаура. Так вот они хотят бежать от меня. Я даже думаю, что они задумали меня убить...

— Постойте, постойте, — остановил Алмейду адвокат. — При чем здесь рабыня и ее дочь?

— Так она жена управляющего Мигела...

— А при чем здесь управляющий?

— Так он беглый каторжник...

— Да хоть папа римский! Зачем вы мне все это рассказываете?

— Как зачем? — опешил Алмейда.

— Да, зачем? Вы пришли отдавать мне долг, а начинаете про какую-то Анну. Вы что, собираетесь отдать мне вместо денег вашего беглого каторжника?

— Какой долг?

— Самый обыкновенный. Вот расписка, здесь все черным по белому. — И адвокат протянул Алмейде лист бумаги.

Алмейда вперился в лист глазами и ахнул. Сумма, которую он обязался отдать адвокату Сезару, была так велика, что Алмейде пришлось бы продать полфазенды.

— Ах, долг, — нашелся командор. — Конечно, я верну его, только не сейчас...

— А когда? Завтра? Через месяц? Через год? — язвительно спросил адвокат. — Вы уже просрочили выплату на четырнадцать месяцев.

— Но у меня не было денег, дела идут неважно...

— А мне это безразлично. Я хоть сегодня могу засадить вас в долговую яму! Да что там — по вас плачет тюрьма.

— Вы не смеете так разговаривать со мной! — вскочил Алмейда. — Я вам не раб какой-нибудь. Я Алмейда Гомес де Фонсеки!

— Правильно, правильно, — вдруг стих адвокат. Он встал и вышел в соседнюю комнату.

— Вот так-то! — сказал Алмейда, гордясь собой. — А то грозить мне!..

Но не успел он снова сесть в кресло, как в комнату вошли два черных здоровяка, схватили его за шиворот и потащили к выходу.

— Отпустить! Прекратить! Убью! — рычал Алмейда. Он брыкался и размахивал руками, но все это не производило на негров никакого впечатления.

Открыв входную дверь, негры размахнулись и вышвырнули Алмейду на улицу. Следом вылетела его шляпа.

— А завтра я подаю судебный иск,— сказал, стоя за спинами здоровяков, адвокат Сезар.

Дверь закрылась, и Алмейда остался один.

Впрочем, он был, конечно, не один. Вокруг него тут же собралась толпа зевак. Они показывали на командора пальцами и хохотали в голос.

Так Алмейду еще никогда не унижали.

До самой ночи он просидел в кабаке, накачиваясь ромом и ненавистью. Ему ужасно хотелось кого-нибудь ударить, избить, изуродовать, но в кабаке сидели крепкие мужчины, и досталось бы, конечно, самому Алмейде. Даже когда завязалась пьяная потасовка, Алмейда не стал в ней участвовать, опасаясь за свою жизнь, он молча наблюдал из угла. Сначала дрались двое — черноволосый и плечистый парень с открытым лицом и небольшой белобрысый мужчина с острым носом и маленькими глазками. Исход поединка, казалось, был предрешен. Парню ничего не стоило свалить белобрысого одним ударом кулака. Но не тут-то было. Мужчина ловко уворачивался, сам при этом успевая