Катя Фокс - Меч короля
Не помня себя от счастья, Эллен согласилась, а потом договорилась с Бертой, что будет платить ее семье полпенни в день за угол в их хижине и ужин. Как, оказывается, легко быть мальчишкой! Эллен с болью подумала об Осмонде. Тот наверняка гордился бы ею.
В течение первых недель у Эллен страшно болели мышцы. Иногда у нее настолько болели плечи, что она едва могла поднять молот. Она очень старалась не показывать, что ей больно, и храбро бралась за нелегкую работу. Ллевин, должно быть, считал, что такая работа слабого мальчонку лишь укрепит, и не щадил своего подмастерья. В первые месяцы ладони Эллен были покрыты волдырями, которые постоянно лопались и кровоточили. Иногда у нее слезы наворачивались на глаза, но Ллевин делал вид, что ничего не замечает. Полумертвая от усталости, Эллен возвращалась из кузницы, ощущая безнадежность и отчаяние. Она постоянно боялась, что не выдержит следующего дня. Иногда она настолько выматывалась, что не могла даже есть, а просто заползала на свой соломенный мешок и со слезами на глазах проваливалась в глубокий сон без сновидений.
Пришел октябрь, сильный ветер стал срывать пестрые листья с деревьев, и у Берты родился сын. Эллен тот показался слишком худым и уродливым. Но Берта и Курт были счастливы, что у них родился мальчик.
– Сынишка – богатство для бедняка, – говаривал Курт. Эллен была с ним согласна и завидовала малышу. Она-то сама, как была, так и осталась девчонкой. Ее голос никогда не станет ниже, никогда не будут у нее расти усы и борода. Эллен усиленно следила за тем, чтобы не вызывать подозрений своими девчачьими повадками. Она использовала каждое мгновение, проведенное с плотниками, чтобы научиться мужским жестам и выражениям. До того воскресенья в ноябре, когда ее чуть не раскрыли, ей даже нравилось водить всех за нос.
Томас, сын начальника, и его друзья находили в осенней листве огромных коричневых пауков и в доказательство своей храбрости пускали их разгуливать по своим рукам и даже по лицам. Им нравилось, что девчонки, пораженные их мужеством, поглядывали в их сторону и, вскрикивая, отворачивались, потому что мохнатые пауки казались им ужасными.
– Вот тебе паучок, – дружелюбно сказал Томас, сажая одно из восьмилапых чудовищ на ладонь Эллен.
Девочка с отвращением отбросила паука. Когда мальчишки согнулись от смеха и уже начали подшучивать над ней, Эллен поняла, что нужно срочно что-то придумать. Высоко задрав нос, она прицелилась и что есть силы плюнула в паука. Она долго тренировалась и плевалась уже достаточно метко, так что ее плевок попал прямо в цель.
– Попал! – На ее лице расплылась улыбка победителя, и девочка выбросила правый кулак в воздух, привлекая всеобщее внимание к своей меткости. – Вот же дряни проклятые! – презрительно добавила она, так как мужчинам было свойственно ругаться.
После того как ее чуть не разоблачили, она стала тщательнее следить за тем, чтобы вести себя как мальчик: она часто материлась, ела с открытым ртом, а когда пила пиво, то старалась отрыгивать как можно громче. Она ходила, широко расставляя ноги, и часто хваталась за причинное место так, как это делали мужчины. И только когда мальчишки соревновались, кто дальше помочится, она отказывалась принимать участие в состязаниях, хотя и с сожалением. И почему Господь не дал ей родиться мальчиком?
После сырой дождливой осени пришла холодная зима, затормозившая строительные работы. Но кузнецы продолжали работать прямо на улице, потому что уже сейчас расходы на строительство во многом превысили предварительные расчеты, и обещанные каменные кузницы до сих пор не были построены. Чтобы не замерзнуть, кузнецы сооружали вокруг рабочих мест деревянные щиты, но все равно сильно дуло. Чтобы дерево не загорелось от искр, Эллен каждый день поливала щиты водой, которая замерзала на морозе.
Руки у девочки покраснели и потрескались. Даже работая, она дрожала от холода, а Ллевин, который всегда с равнодушием относился к погоде, непрерывно притопывал ногами. Тепло горна согревало только живот, грудь и лицо того, кто стоял прямо перед ним. Однако ноги горн не грел, и вскоре они замерзали настолько, что пальцы уже не чувствовались. Если не двигаться, возникала опасность отморозить пальцы ног. И только когда мороз становился невыносимым, они прекращали ковать, гасили горн и шли в «Красного козла», единственную таверну в Фрамлингхаме, где недорого продавались хорошее пиво и приличная еда. Когда они сидели там вечерами и молчали, Эллен все чаще думала о доме. С каждым днем ей все больше не хватало Осмонда, Милдреди Кенни, а также, конечно, Симона и Эльфгивы. Даже ярость, вызванная поведением Леофрун, поутихла, а иногда Эллен вспоминала и Эдит. С Ллевином она не могла поговорить о своей тоске. У него не было ни жены, ни детей, да и вообще он был молчуном. Он разговаривал с девочкой только во время работы, но тогда, с точки зрения Эллен, он немного перебарщивал. Своими постоянными объяснениями того, как нужно правильно выполнять работу, он доводил девочку до отчаяния. Всего один раз увидев, как нужно что-то делать, Эллен хорошо это запоминала, а потом могла самостоятельно повторить. Причем было неважно, насколько сложно было выполнить этот вид кузнечных работ и сколько времени это занимало. Эллен все схватывала на лету, и ей нужны были не объяснения, а тренировка, наработка собственного опыта.
Когда весной раскрылись первые цветы, радуясь солнцу, у всех прибавилось работы. Дни становились все теплее.
Однажды у Эллен из копилки пропало больше полушиллинга. Она старательно экономила и каждый день радовалась, что количество монет увеличивается. А теперь сердце просто выскакивало у нее из груди. Может быть, она обсчиталась? Она снова начала пересчитывать сбережения, но все равно не хватало семи с половиной пенни. Деньги наверняка украл кто-то из семьи плотника. Берта следила за тем, чтобы домик никогда не оставался без присмотра, так что туда не мог пробраться пи один вор. Со слезами на глазах Эллен сложила оставшиеся монеты в копилку и разочарованно спрятала ее под своим соломенным матрасом.
Прошло несколько дней, и Эллен уже начала забывать о произошедшем, но однажды заметила, как кто-то роется у нее под матрасом. Это была старшая дочь Курта, Джейн.
Эллен бросилась на нее с кулаками.
– Ах ты, жалкая воровка!
Девочка начала кричать, словно ее резали, и Берта, чистившая овощи за дверью, сразу же прибежала на ее крик.
– Это Элан вас обокрал, я же вам говорила! – громко закричала Джейн, сжимая в руках копилку Эллен. – Ты только посмотри, сколько у него монет! Как он мог столько сэкономить? – Голос Джейн срывался от возмущения. – Вы приняли его как сына, а он вас обворовывает!