Саманта Джеймс - Идеальный выбор

— Он замолчал. Девон низко опустила голову. Пораженный, Себастьян уставился на нее:

— Что с вами, Девон?

Она не ответила. Не могла.

Встревоженный и потрясенный, Себастьян повернул ее лицом к себе.

— Девон, что случилось?

Она медленно подняла голову.

— Вы могли бы возненавидеть его, но такого не произошло?

На Себастьяна снизошло глубокое внутреннее спокойствие.

— Кого? — спросил он. — Моего отца?

— Да, — ответила она и повторила: — Да.

— Это невозможно. — Он покачал головой. — Отец научил меня самоуважению. Сделал меня таким, какой я есть.

Горячие слезы потекли по щекам Девон. Она вытерла их тыльной стороной ладони.

— Себастьян, ведь он бил вас! О, неужели вы не понимаете? Он ничему не научил вас. Ничему, чего бы уже не было в вашей душе.

Он покачал головой:

— Девон, вы очень добры, что говорите так, но вы не можете знать…

— О нет, я знаю! — выпалила она и махнула рукой в сторону портрета: — Все это там есть. Ваша отзывчивость. Ваша преданность. Стоит взглянуть на то, как ваша рука лежит на плече у Джастина, на то, как вы сжимаете в другой своей руке маленький кулачок Джулианны, а она смотрит на вас с обожанием. Ведь это вы заботились о них, верно? Вы оберегали их. Поддерживали. Это вы по-настоящему любили их, вы, а не ваши родители. Вы были еще мальчиком по возрасту, но мужчиной по характеру.

— Нет, Девон. — Себастьян вдруг почувствовал себя таким же беспомощным, каким был в прошедшие грозные годы под железной рукой отца. — Вы ошибаетесь. Я не мог им помочь. Не мог защитить их.

— Вы сделали гораздо больше. Как вы можете называть себя эгоистичным? Вы надежный и сильный человек и… и я думаю, что вы, вероятно, самый замечательный человек на свете.

Ее слова ошеломили Себастьяна. Смутили его. Едва не повергли на колени.

— Девон, — охрипшим голосом выговорил он. — Ах, Девон…

В груди у него происходило нечто невообразимое. На какую-то ужасную секунду он почувствовал, что и сам сейчас заплачет. Он привлек Девон к себе, крепко обнял и коснулся губами мягких, пушистых волос у нее на виске. Прошло несколько долгих секунд, пока к нему вернулся дар речи. Слегка отстранив от себя Девон, вытер слезы с ее щек большим пальцем и заглянул в туманную глубину ее глаз.

— Идемте со мной, — сказал он. — Я покажу вам, если хотите, мой дом.

Никогда еще не было такого великолепного дня.

Ни единого облачка на сияющей синеве небес. Солнце заливало землю потоком лучей, согревая и освещая ее просторы. Легкий ветерок уносил с собой аромат цветов, звуки женского голоса и-мужского смеха.

Они шли рука об руку по дорожкам мимо аккуратно подстриженных живых изгородей и ухоженных клумб. В конце концов, миновав небольшой лесок и спустившись с холма, они вышли к неглубокому ручейку, весело бегущему по камням, и присели отдохнуть на скамейку в зарослях остролиста.

Не успела Девон умоститься на скамье, как вдруг вскочила с восторженным криком:

— Смотрите, заяц!

— А вон и еще, — сказал Себастьян, кивнув в сторону купы деревьев, где из травы поднялось сразу несколько ушастых голов.

Девон метнулась сначала вправо, потом влево, и Себастьян расхохотался, глядя на ее прыжки и повороты.

— Да остановитесь вы! — крикнул он. — У меня, глядя на вас, голова кружится.

— Ой, они такие милые, — задыхаясь, ответила она. — Я просто хотела бы поймать одного.

— И что бы вы с ним делали? Боюсь, Банни станет ревновать.

— Я об этом не подумала.

— С другой стороны, я знаю, что сделал бы с ним. — Себастьян выразительно потер руки. — Если бы вы его поймали, у нас вечером было бы на ужин отменное жаркое.

— Вы очень жестокий, — возмутилась Девон. — Клянусь, что никогда больше не буду есть зайчатину. — Но в следующую минуту она бросила на Себастьяна испытующий взгляд. — Я так понимаю, что мы останемся здесь на ночь.

— А вы бы этого хотели?

— Да, — ответила она. — .Что ж, я об этом подумаю.

— Только не думайте чересчур долго.

— Девон, вы же знаете, что я тугодум.

— В таком случае позвольте мне подумать за вас. Нет никакого смысла уезжать сегодня. Мы приедем в Лондон далеко за полночь. Значит, стоило бы подождать с отъездом.

Хитрость явно не была ее сильной стороной.

— Верно. Но мы могли бы уехать с таким расчетом, чтобы попасть к завтраку. Я ведь знаю, как вы любите круассаны, которые печет Теодора. С другой стороны, позволю себе сказать, что мистер Дженкинс, который служил поваром в Терстон-Холле еще до моего рождения, готовит лучшее во всей Англии жаркое из зайца.

Медленным, ленивым движением Себастьян закинул одну ногу на другую и откинулся на скамью, опершись на локти. Щеки у Девон порозовели, она все еще не отдышалась после беготни. Уперев руки в бока, стояла и в изумлении созерцала Себастьяна, расположившегося на скамейке в позе грациозного отдохновения.

— Себастьян? — воззвала она наконец.

— Хм-м-м? — промычал он, прикрыв глаза и подставляя лицо солнечным лучам.

— Что вы решили? Мы уезжаем в Лондон?

— Ведь мы же еще здесь, не так ли?

— Да, мы пока здесь.

— Тогда я не понимаю, что вас задерживает.

— Задерживает меня?

— Да. — Он открыл один глаз и махнул рукой куда-то в сторону: — Ловите мой ужин.

Девон недоуменно заморгала:

— Вы хотите, чтобы я ловила для вас ужин?

— Полагаю, я только что сказал именно об этом.

— Я должна охотиться, а вы будете сидеть и наблюдать?

— Да, это плата за то, что мы останемся. На губах у Девон заиграла озорная улыбка.

— В таком случае, может, поторгуемся?

Это звучало весьма завлекательно. Себастьян выпрямился.

— Что вы предлагаете?

Он не заметил вспыхнувшего в ее глазах неудержимого веселья: слишком сосредоточился на том, как она снимает с ноги одну туфельку. Сердце у него заколотилось как бешеное. Господи, но это немыслимо. Непостижимо…

Туфелька взлетела высоко в воздух у него над головой. Вторая туфелька ударила его в грудь.

— Я поймаю ваш ужин, милорд, но сначала вы поймайте меня!

Себастьян был слишком поражен, чтобы двигаться.

— Девон…

— Вы не уверены в победе, мой высокородный и могущественный маркиз?

Какой мужчина откажется принять подобный вызов?

Погоня началась.

Себастьян был уверен в своем преимуществе. А Девон уверена в обратном. Он рассчитывал, что она устанет, но расчет его был ошибочен. Она бегала с невероятной быстротой, пританцовывая и ловко уворачиваясь. Себастьяну жгло легкие как огнем, ноги у него так болели, что он не выдержал и свалился на землю под дубом.

— Господи, я этим не занимался с тех пор, как был мальчишкой.