Стас Иванов - Вестник Хаоса

— К обеду все будет готово для ритуала воскрешения, — небрежно, не оборачиваясь, бросил князь. — И тогда я отправлюсь за головой Нидзы.

— И вы собираетесь убить всех брагиейцев? — дрожащим голосом спросил Замбага.

— Не только брагийцев. Скоро приведут лесных.

Добравшись до зала для приемов, Замбага и Егор встали у стены при входе, князь уселся во главе стола, а Фугадзи замер позади него. Посередине стола валялась горка обугленных головешек. Приглядевшись, Егор заметил среди головешек несколько неповрежденных огнем кусков красного дерева с белыми узорами каллиграфии.

— Мы попали, — не двигая губами, пробурчал Егор.

Мгновенно струхнув, Замбага глазами принялся искать пути к отступлению и так же тихо спросил:

— Что ты натворил?

— Вот и мне интересно, что натворил твой друг, — произнес все слышавший Рикиши. — Точнее, как ему это удалось.

Скрипнула дверь, и в зал с подносом в руках, на котором стоял кувшин вина и кубок, вошла Маришка. При виде девушки Егору окончательно стало не по себе. Мало того, что нужно было выкручиваться и как-то снять с себя подозрения князя, так еще явилась эта маньячка. Для полного комплекта сильнейших в мире психов, убийц и чудовищ в этой комнате не хватало лишь Нидзы и пожирателя. Хотя последний вполне мог прятаться где-нибудь рядом.

— Маришка, разве я тебя звал? — удивился князь.

— Господин, а как же ваша утренняя чаша вина? — скромно спросила служанка.

— Потом, — отмахнулся князь.

Девушка кивнула и, прислонившись спиной к дверям, замерла.

— Итак, — начал князь, указывая на остатки трона, — кто же мне объяснит, как так получилось, что ночью в замке случился пожар.

— Какой пожар? — удивился Замбага, покосившись на своего спутника.

— Который уничтожил княжеский трон! — Рикиши хлопнул ладонью по столу. — Бесценный княжеский трон, которому больше двух тысяч лет! Как так получилось, что с момента основания страны лесных я стал первым князем, при котором какой-то вандал сумел уничтожить древнейшую и самую ценную реликвию этой страны?! Этот трон — был и должен был оставаться вечным символом страны, а какой-то гад спалил его! Более того, этот мерзавец каким-то образом сумел снять с трона сложнейшее защитное заклинание! — Прищурившись, князь уставился на Егора. — Ну, не хочешь мне что-нибудь рассказать?

— Это был не я! — мгновенно отреагировал Егор. — Я человек, я не могу владеть магией!

Князь поморщился.

— Ой, хватит отпираться и считать меня за идиота. В тронном зале был только твой запах. Кроме тебя, человек, в зале больше никого не было.

Приблизившись вплотную к спутнику, Замбага незаметно ущипнул того за бедро и прошипел:

— Гад, что ты наделал!

— Хватит шептаться, первородный! — прикрикнул на мгновенно побелевшего Замбагу князь. — Я прекрасно тебя слышу! Я сразу раскрыл ваш маскарад! Вы смогли обмануть Фугадзи, но не меня! Если бы я принял вас за шпионов, я бы сразу убил вас, но вы точно не шпионы. Только поэтому вы еще дышите! — Засопев, он исподлобья уставился на Егора. — А теперь отвечай. Ты не из наших мест, ты не брагиец, не вольный. Кто ты такой, почему эксполюс вокруг тебя ведет себя так странно и как ты сумел разрушить заклинание?

Звук бьющегося стекла спас Егора от необходимости отвечать. Все повернулись к Маришке, под ногами которой растекалась лужа вина. Схватив поднос двумя руками, она занесла его над головой, а затем со злостью швырнула на пол перед собой.

— Чертовы кретины! — прошипела служанка. — Оба! — Она указала на князя. — Ты, болван! У тебя за спиной в шкафу стоит трактат первородного Рохета о вскрытии иномирца, где написано про отрицающих эксполюс людях. Если бы ты не пил и не гонялся за девками, а прочитал хотя бы с десяток книг, ты бы не задавал таких глупых вопросов!

— Я не умею читать, — признался обалдевший от подобного обращения князь. — Маришка, что с тобой? Неужели начались эти дни?

Вместо ответа Маришка вскинула перед собой руку — и кресло князя разнесла в щепки вырвавшаяся из ее пальцев молния. Только Рикиши уже в нем не было — прижав к стенам ладони и подошвы сапог, он, сгорбившись, висел в углу под потолком комнаты.

— Ну ничего ж себе, — пробормотал князь. — Маришка, возьми что ли, отгул. И в следующий раз предупреждай, когда начнутся эти дни. Хорошо?

Фугадзи сокрушенно покачал головой.

— Ах, князь-князь…

Хлопая веками, Замбага взмолился:

— Кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, что здесь происходит!

— И мне тоже, — попросил Рикиши, отлипнув от стены и спрыгнув вниз.

— Обязательно, — пообещал Фугадзи. А после без предупреждения схватил стул и швырнул его в Маришку. Со скоростью выпущенного из пушки ядра импровизированный снаряд полетел прямо в девушку. Едва его пальцы разжались и стул отправился в полет, сам Фугадзи рванул с места и нырнул под стол. Причем с такой скоростью, что глаз просто не успевал следить за его движениями. Не прошло и мгновения, как Фугадзи, опередив стул, выскочил из-под стола перед Маришкой и, вытянув увенчанные когтями пальцы, попытался вцепиться девушке в горло.

Казалось, он достал ее, как вдруг его руки, наткнувшись на невидимую преграду в миллиметрах от кожи девушки, сложились гармошкой — кости рук оказались раздроблены в пыль. Спина лесного в районе лопаток вздулась и лопнула. Раскинув в стороны руки и ноги, вращаясь и крутясь как брошенная тряпичная кукла, Фугадзи отлетел от девушки. Преодолев по воздуху никак не меньше десяти метров, он впечатался спиной в стену рядом с Егором и Замбагой и сполз по ней на пол. Достигнув девушки, стул также врезался в невидимый барьер и разлетелся в щепки.

А Маришка стояла, держа вытянутую руку ладонью от себя, и улыбалась. Убийственная атака лесного не заставила ее сдвинуться и на сантиметр.

Глянув на дыру, зияющую в груди Фугадзи, который как ни странно был в сознании, но не мог пошевелиться, Замбага принялся лихорадочно складывать заклинание.

— Подвинься, парень, — возникнув из ничего за спиной первородного, велел Рикиши. — Магия здесь не поможет.

Опустившись перед мужчиной на колено, Рикиши сунул руку в дырку в его груди и принялся ковыряться внутри. При этом его взгляд был прикован к Маришке.

— А вот это уже непростительно, — не выражающим абсолютно ничего тоном произнес князь. — За боль моего друга ты, Маришка, ответишь своей жизнью.

— Ну ты и болван, — восхитилась девушка. Кивком головы указала на один из гобеленов, скрывающий Врата Вызова. — Я правильно понимаю, что, если я войду сюда через эту дверь, никто из твоих магов не посмеет вмешаться в наш бой?

Рикиши вынул окровавленную руку из груди Фугадзи, который потерял сознание, но дышал ровно и был вне опасности. Распрямился и кивнул:

— Верно, такова традиция. Сделай это, и я смахнусь с тобой один на один.

— Тогда готовься встретить меня в предельной форме, — велела девушка и направилась к распахнутым окнам. — Мне тоже надо подготовиться.

Замбага ткнул Егора локтем.

— Может, все-таки объяснишь, что происходит? Я вообще ничего не понимаю.

— Я бы тоже хотел послушать, — попросил Рикиши.

Маришка запрыгнула на подоконник и, прежде чем соскочить вниз, обернувшись, приказала:

— Эй, Егор, растолкуй-ка всё малышу Замбаге и этому болвану. — Сказав это, она, точнее он спрыгнул вниз.

Смутные догадки наконец окончательно оформились в одну четкую и ясную мысль.

— Нидза… — увядающим голосом произнес Егор. — Маришка — это Нидза.

Не меньше него был потрясен и Рикиши.

— Нидза? — переспросил он. — А?.. Нидза?..

Рикиши и Егор переглянулись, затем каждый схватился за голову.

Дерьмо, содрогался от отвращения Егор, первая девушка, которую удалось поцеловать за последние два года, оказалась Нидзой. О великие боги, сокрушался в свою очередь Рикиши, я лапал мужика!

Оправившись от потрясения, Рикиши первым делом схватил Фугадзи за воротник, выволок его бесчувственное тело из зала и, вернувшись, громогласно проорал в распахнутое окно, чтобы немедленно прислали мага-лекаря. После он вытер окровавленную руку о гобелен и принялся расстегивать пуговицы камзола, задумчиво глядя на замерших, боясь шелохнуться, Егора с Замбагой. Разница с силах и умениях была невообразимой, и парни прекрасно понимали, что одно неосторожное движение и Рикиши просто размажет их по стенке.

— Ну, и что мне теперь с вами делать? — спросил наконец Рикиши, снимая камзол.

— Отпустить? — с надеждой предложил Егор.

Рикиши вытащил из кожаных штанов заправленную в них рубаху и через голову стянул ее с себя, обнажив тощее, костлявое тело, покрытое огромным количеством уродливых рубцов. Шрамов было так много, что за ними было почти невозможно разглядеть кожу князя.