Саймон Кларк - Чужак

— Великолепно, — с чувством сказал я. — Когда следующий рейс?

Феникс добродушно рассмеялся.

— Боюсь, придется немного потерпеть, Грег. Но когда-нибудь… кто знает?

Я взглянул на код. МКИ. Должно быть, гавайский остров Молокаи.

— Итак, — продолжал Феникс, — вы можете привести сюда, в бункер, своих людей. Теперь вы увидели вами: мы начали битву за освобождение Америки.

Я взглянул на Микаэлу. Она, как завороженная, смотрела на счастливчиков, разгуливающих по солнечному острову. Они были в раю.

Ночью все снова изменилось.

Когда я включил свет. Микаэла сидела на кровати. Вид у нее был обеспокоенный.

— Им не понравится, если мы начнем совать нос не в свое дело.

— Неужели ты действительно считаешь, что нас выбросят из бункера? Отдадут на растерзание шершням?

— Не хотелось бы рисковать.

— Никто ничего не узнает. Ночью здесь все спят.

— Ладно. Только дай мне минутку, чтобы одеться.

Я вышел из спальни в коридор. Время подходило к двум ночи. Ожидание затянулось, но зато я не сомневался, что команда бункера в главном корпусе уже спит, а запертые комнаты в пристройке не подключены к сигнализации. Конечно, никакой убедительной причины для того, чтобы нарушать запрет и злоупотреблять гостеприимством, шныряя по секретному объекту, у меня не было. Но что-то казалось мне подозрительным, что-то не вписывалось в предлагаемую Фениксом версию. Я помнил, как он (инстинкт подсказывал, что Феникс ОН, а не ОНА) подверг нас унизительной процедуре дезинфекции, а сам, наверное, пускал слюни, пялясь на Микаэлу. И еще мы знали, что он шпионил за нами, подслушивал все наши разговоры.

— Номера у тебя? — спросила Микаэла, выходя в коридор. Она надела зеленые брюки и джемпер.

— Здесь. — Я дотронулся до кармана.

— Если сработает сигнализация и завоет сирена, мы с тобой окажемся по уши в дерьме. Понимаешь?

— Не беспокойся.

— Военные не любят, когда люди не подчиняются приказам.

— Феникс не говорил, что он военный.

— Но наверняка подчиняется военным.

— Скажу, что я лунатик.

— Отличная мысль. А коды тебе просто приснились, да?

— За этими дверьми, возможно, ничего такого нет.

— Тогда зачем рисковать своей шкурой? Хочется заглянуть в комнату, где держат ведра и швабры?

— Феникс не все нам говорит. То есть, многое недоговаривает.

— А почему ты думаешь, что он не слышит нас сейчас? В стенах могут быть «жучки», разве нет?

— Могут, — согласился я. — Но надо же ему когда-то спать.

Она вздохнула.

— Ладно, давай покончим с этим.

Мы прошли по коридору мимо лестницы, которая вела к гостиной, миновали двойную дверь и оказались во втором коридоре или, точнее, в мрачном бетонном переходе с запертыми комнатами. Там было прохладно, неуютно и как-то мрачно. Микаэла повела плечами и потерла руки, покрывшиеся «гусиной» кожей.

— Нет, Грег, с какой стороны ни посмотри, мне это не нравится. — Она опять поежилась. — Двери заперты не просто так, а по какой-то причине.

Я вынул из кармана бумажку с порнографическим изображением доктора Рестлера и колонкой цифр.

— Видишь? 7608. Этим цифрам соответствуют буквы БП. — Я показал на дверь с надписью «Больничная палата». — Думаю, это то, что нам надо.

Но беспокойство Микаэлы только усиливалось.

— Ты ведь не собираешься туда заглядывать, а, Грег? Да там наверняка и нет ничего, кроме лекарств, пластырей и «уток».

Я просмотрел записанные номера, соотнося их с обозначениями на дверях и чувствуя себя при этом как какой-нибудь Али-Баба перед пещерой с сокровищами. Набери код, скажи «сезам» — и все твое.

— Посмотри. Возле этой двери нет никакой панели. — Я кивнул в сторону широкой двойной двери с непонятной надписью «Комм. П». — Как по-твоему, что там может быть?

— Не знаю, Грег. Откровенно говоря, мне наплевать. Послушай. — Она дотронулась до моей руки. — Не стоит нам туда соваться.

— Ты считаешь, что я чересчур любопытен?

— Да. Феникс предложил, чтобы мы привели сюда остальных. Давай не будем подводить ребят.

— Но он же не говорит нам всего.

— Например?

— Тебе не кажется, что приглашение Феникса войти в бункер оказалось уж слишком кстати? А то, что он показал? Как будто только и ждал удобного момента.

— Ты видел то же, что и я: военные начали наступление против шершней. Что тут странного?

— Может быть, и ничего. Я рад не меньше тебя.

— Но?

— Не знаю. Просто не знаю. — Говоря это, я провела ладонью по двери с надписью «Комм. П». Она казалась более солидной, чем другие, и напоминала дверь между отсеками подводной лодки. — Здесь резиновая прокладка. Значит, даже воздух не проходит. Но ты посмотри, что внизу.

— Что?

Я подергал выступающий край прокладки.

— Прогнила.

Мое открытие не заинтересовало Микаэлу. Она стояла, осматривая стены, как будто отыскивая объективы камер слежения. Вид у нее был слегка испуганный, как у человека ступившего на запретную территорию и ожидающего, что в любой момент откуда-то сверху прогремит суровый голос, приказывающий нам вернуться в свои комнаты.

— Черт, тут все расползается. — У меня в руке оказался длинный кусок резины, похожий на черную макаронину.

— Грег, пожалуйста, оставь все как есть. Нам влетит по первое число, если кто-то заметит…

— Говорю же, здесь все прогнило.

— Грег, я возвращаюсь в комнату. И ты тоже… пожалуйста.

— Микаэла…

— Не знаю, что ты рассчитываешь найти. Но на неприятности точно нарвешься. Подумай, у нас есть шанс привести сюда ребят. Неужели ты не понимаешь, что это для них значит? Они смогут поесть, выспаться, отдохнуть, снять напряжение. Феникс дает нам возможность пожить нормальной жизнью. Мы не можем подложить им свинью. Мы… Грег, в чем дело?

Я опустился на корточки и вытащил еще одну полоску. Она была холодная и влажная и лежала у меня на руке, как дохлая змея. Я выронил ее, и в этот момент из-под двери потянуло сквозняком. Воздух коснулся моих губ и носа. Сырой и холодный, он принес застоялый запах залитого водой погреба, как будто я отворотил камень, запечатывавший склеп. Пахло плесенью, грибком, сыростью, прелью. Воздух из-за двери пронизывал до костей, выбивал холодный пот и пробуждал видения пустых глазниц и белых костей.

— Грег? Что с тобой? — обеспокоенно спросила Микаэла. — Ты плохо выглядишь. Что-то не так?

Порыв воздуха ударил в лицо, принеся нечто липкое, мерзкое, ядовитое…

— Грег! Грег… нет!

Я ударил по ней кулаком. Еще. И еще. Я колотил по стальной двери, сдирая кожу с костяшек пальцев, и кровь текла по серой краске, по надписи «Комм. П».