Нил Шустерман - Междуглушь

— Да, могла бы, — сказал Ник, осадив её хмурым взглядом. — Но наша Цин использует свой дар только для добрых дел. — Ник сделал паузу, чтобы все переварили эту мысль, а затем продолжал: — Мы знаем, что в Междумир переходит не так уж много вещей, а те, что переходят, становятся добычей искателей, которые за них сдирают сотню шкур. Так вот: забудьте об искателях, потому что если вам что-то надо, эктодёр достанет это для вас!

Ник чувствовал себя участником дешёвого рекламного ролика, ну, да ладно, главное — внимание толпы было обеспечено. Он взглянул на Исайю — тот стоял, скрестив руки на груди. Спектакль его, кажется, пока особо не впечатлил.

— Мне нужен доброволец, — объявил Ник.

Поначалу никто не решался. Но вот, наконец, послесветы вытолкнули вперёд маленькую девочку. Та себя не помнила от страха. Джонни-О проводил её к Нику. Девочка всю недолгую дорогу не отрывала глаз от громадной ручищи, вцепившейся ей в локоть.

— Не бойся, — тихо обратился к ней Ник, — всё будет хорошо. — Потом он заговорил громко, так, чтобы его услышала толпа. — Скажи мне, чего тебе очень-очень хочется? Такого, чего ты, по твоему мнению, по-настоящему заслуживаешь, но здесь, в Междумире, этого нет.

Девочка подняла на него огромные, полные надежды глаза:

— Ванильное мороженое с шоколадной помадкой!

Цин расхохоталась:

— Да помадку, считай, ты уже нашла! Вот она стоит — прямо здесь!

Засмеялись только Чарли и Джонни-О. Остальные ждали, что Ник в гневе обратит Цин в кучку шоколадной стружки. Но тот лишь обратился к Исайе:

— Где в живой Атланте мы можем найти то, что она просит?

— Знаю такое место. Пошли.

Исайя привёл их в «Мир Кока-Колы» — самый большой туристский аттракцион Атланты, настоящий храм, где собираются приверженцы могучей религии, поклоняющиеся газированному кофеинобожеству. Здесь располагается кафе, в котором подают все мыслимые и немыслимые блюда, основным ингредиентом которых является кока-кола — как, например, мороженое, плавающее в кока-коле вместо рутбира, или взбитые сливки, политые сиропом из кока-колы, и прочее в том же духе.

Толпа послесветов повалила вслед за Исайей, Ником и Цин прямо сквозь внешнюю стену кафе. В зале было битком набито живых посетителей; целая группа школьников в ярких, светящихся жёлтым жилетах взяла стойку в плотное кольцо блокады — целых четыре бармена толком не успевали отпускать мороженое и напитки.

— Сейчас вы собственными глазами увидите, как наш эктодёр уведёт у них мороженое прямо из-под носа! — воскликнул Ник, словно заправский ярмарочный зазывала. Ему это нравилось!

Все послесветы вытянули шеи. Они непрестанно перебирали ногами, чтобы не провалиться сквозь землю. Очень странное зрелище — несколько сотен голов ходят вверх-вниз, вверх-вниз…

Ник уставился на серебряную вазочку, в которой красовались три больших шарика земляничного мороженого. Бармен собирался полить их сиропом из кока-колы. Нет, как хотите, а некоторые комбинации ингредиентов надо запретить в законодательном порядке.

— Быстро, — приказал Ник Циннии. — Давай, рви, пока он его не испортил!

Цин сунула свою экторуку в живой мир и… Толпа послесветов восхищённо загудела. Одним ловким движением она схватила вазочку с мороженым и перенесла её из живого мира в неживой. Бармен не успел этого заметить, так что опрокинул всю ложку сиропа прямо на мраморную стойку. Мгновение он тупо смотрел на разлившуюся по мрамору лужу, потом перевёл взгляд на других барменов и сказал:

— Ну, что за дурацкие шутки?

— Оно просто исчезло! — сказал живой мальчуган с рыжими волосами, сидящий прямо напротив незадачливого бармена. — Из ниоткуда протянулась рука, схватила его и… всё. Оно растворилось прямо в воздухе!

— Заткнись, Ральфи,[30] — одёрнул его мальчик, сидящий на соседнем стуле.

На том всё и закончилось. Бармен вздохнул и сделал новую порцию. Тайна той, что исчезла, его, похоже, не взволновала.

Цин протянула украденное мороженое девочке, которая уже облизывалась, глядя на вазочку.

— Погоди, — сказал Ник. — Сейчас…

Он занёс над вазочкой руку, сжал кисть в кулак и полил шарики мороженого обильным количеством полужидкого шоколада.

В толпе вскрикнули — одновременно с восторгом и отвращением.

— Ну вот, — удовлетворённо сказал Ник. — Мороженое с шоколадной помадкой.

Девочка и её приятели не стали дожидаться, пока им дадут ложки — не теряя ни секунды, они запустили в лакомство пальцы.

— Вот, значит, как… — протянул Исайя. — Шоколадный Огр, оказывается, не монстр… Он вор!

Ник не стал возражать. Он долго думал: честно это или нечестно — воровать вещи из живого мира, но наконец пришёл к выводу, что нужды Междумира должны для него стоять на первом месте.

— О Робин Гуде слышали? — спросил он и Исайю, и окружающих послесветов.

— Слышали. Забирал у богатых и отдавал бедным.

— Ну вот, — кивнул Ник, — живые — они богатые, неважно, сознают они это или нет. Как по мне, так мы тоже заслуживаем хотя бы маленькой доли того, чего нас лишили.

Исайя не выразил ни согласия, ни несогласия.

— Ну, ладно, — сказал Ник. — Кто следующий?

Почти все руки взметнулись вверх: «Я! Я! Я!»

Ник обернулся к Исайе:

— Дай мне список из десяти разумных требований, и мы посмотрим, что можно сделать.

Ник рассчитывал, что Исайя разберётся и отделит необходимое от прихоти. Он не ошибся.

— Половина из них хотела себе собаку или кошку, — сообщил Исайя, когда появился в салон-вагоне со списком.

Он глянул на Кудзу — тот был очень занят: слизывал шоколад отовсюду, куда мог дотянуться. Шоколад — яд для живой собаки, но у междумирной с ним проблем не возникало.

— Этого я и опасался, — сказал Ник. — Что ты им сказал?

— Сказал, что забирать у собак и кошек их нормальную жизнь неправильно.

— Я проделала такое только один раз, — смущённо проговорила Цин. — Владелец Кудзу лупил его почём зря. Должна же я была спасти беднягу! Ну, и вырвала его оттуда — по-другому не получалось.

Услышав своё имя, пёс подошёл к беседующим и перевернулся на спину, ожидая, чтобы ему почесали живот. Исайя подчинился.

— Бил собаку! Да тебе надо было вырвать у него сердце, раз уж ты взялась за дело!

— Я и вырва… — Но тут Цин запнулась. — Ну, почти… То есть, я бы и вырвала, но собака смотрела… Нельзя же было делать это у него на глазах! Или как?..

Кудзу мурчал, словно котёнок, пока Исайя чесал ему живот, приговаривая:

— Ах ты, собачка, собачечка…