Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Экс-Перец не подобрал слов признательности, ограничился рабочим «согласен».
Перец, как учитель трёх или даже четырёх поколений, почувствовал прилив сил. Основной конкурент сошёл с дистанции, теперь можно толочь воду в ступе – на любую тему. Само собой, полезней начинать с азов.
Он рассматривал практиканта другими глазами. Конечно, внутри копошилась мыслишка: что же сорванец так легко сдался? Не затеял ли безусую игру со старым волком?
Третий стакан чая – они шли на рекорд: кто последним отпросится по малой нужде.
По жестяным отливам грохнул ливень. Кремль пожелал принять душ. На прежнем месте бывало куда веселей: то посредь лета купола с башнями изойдут снегом. Тогда на Руси многие дивились, в Московию целое паломничество было, на снег поглядеть. Это потом, за сто лет до революции, хлебнули ядерной зимы, климат сломали на колено. А глубже глянуть – так не с того пошло. Сначала Пётр ёлочные пьянки ввёл, Наполеон довёл дело: девиц лёгкого поведения подкинул, чтоб было больше, чем в бочке огурцов. Раз люди не хотят уничтожать леса, мы вам морозов подкинем, как применим специальное оружие. А как печи научились ставить, так и лес под корень пошёл. Цензуру пришлось вводить, чтобы про оружие то ни в одном учебнике не сказали. Скупали тиражи, если кто посмел говорить то, что нельзя. Москву, правда, пришлось перенести на двести сорок вёрст южнее. Мор начался в тех местах, а нам надо показать русских живыми. И власть передавать в надёжные руки, внутри Садового Кольца. За ним – хоть трава не расти, но растёт, и люди чудесным образом выживают.
Стоп! Увлеклись, – учитель заглянул в глаза Горчицы. Дышать мы можем и без приказа сверху, но всё остальное – погоди.
– Тебя устраивает новое имя?
– Надо привыкнуть.
– Ты привыкай, а я введу в курс дела. Непримиримая война с Лесом что-то затянулась, и конца ей не видать. Технику закупаем за границей – чтоб рвать с корнями, на месте от сучьев избавляться, ошкуривать, Лес новые формы сопротивления находит. Прыгуны – это первые ласточки, Лес лесорубов обращать научился… лучше не упоминать, до каких видов и форм. Ещё Владимир Ильич простирал в будущее взгляды и ратовал за явление, как украшенье глазу, но никак повелителя планеты. Речь идёт о нашем выживании, а Лес первым объявил нам войну. Попробуй лет на десять оставить город, и ты его не узнаешь. Крапива в небесах. Поэтому, если мы где-то отступаем, то накапливаем силы и снова идём в бой, за наши территории. Вот смотри сам: Управление Лес отбил. Мы сейчас группировку создали, кое-что изобрели. И генерал Морков… увы, я не должен вслух имя это произносить, но ты практикант, ты просто помни: для всех остальных он просто генерал. Об этой вещи никто не должен знать, кроме тебя. А я помню, как он, полковником ещё, не давал мне проходу: давай, пиши график, когда кому в генералах отметиться. Пошёл ему навстречу, придумал барабан. Ну… ты постепенно войдёшь в курс, а вот познакомить с ним – моя первоочередная задача. – Перец подсунул пятый стакан чая, собирался эксперимент довести до логического завершения.
Горчица выдул, не глядя, взглядом показал на хозяйский стакан. Теперь твоя очередь.
Понимая, что ввязался в неравный бой, Перец пригубил стакан. Специалисты утверждали, что после специального кефира никто не сможет составить конкуренцию. Ошиблись, в очередной раз. Где взять других? Их тоже готовить надо, а готовых поменять.
Насилуя себя, Перец перевёл разговор.
– Кроме тебя, этого никто больше не должен знать. Что такое мавзолей? На самом деле, это Машина Времени. Со времён Мовосола, технологии в этом направлении не получили существенных дотаций, всё осталось на прежнем уровне. Ты вот в шахматы играешь, а Машина Времени – игра посерьёзней. Как было дело, изволь выслушать и запомнить. Выбор кандидата для путешествия – задача не из простых. Почему доверили Владимиру Ильичу? Он в шахматы всех клал на лопатки, ему сделали укол и ввели в летаргический сон. К огромному разочарованию членов партии, он ожил через час после помещения в мавзолей. И ладно бы, попросил чаю… Секретарь все слова зафиксировал, четыреста страниц рукописи ушло под гриф «Совершенно секретно». Конечно, боялись, чтобы он прошлое с будущим не попутал, но всё вышло, как надо. В итоге – партия узнаёт, что её власти придёт конец через восемьдесят лет. Народ будет ненавидеть всех, кто придёт после Сталина. Хотя и великому достанется от пятой колонны, но потом имя отмоют, чтобы ещё дважды растоптать.
Половина стакана ушла на лекцию, ещё столько же цеплялось за стенки, и набегали сравнения с товарными составами, снующими по необъятной России. Глаза на лоб не вылезли, найдутся силы?
Перец с ненавистью воззрился на остатки чая. Горчица гипнотизировал персональный мочевой пузырь и молил: только не сейчас! Я должен победить.
– И вот Ильич поднялся с ложа, осмотрел его, ощупал. Соломки надо добавить, я в следующий раз дальше загляну. После 2025-го мы государство не узнаем. То всё создавали, тужились, а там всё само в руки придёт. И поедут наши граждане по всему миру – на пароходах и самолётах, все полезут в друзья. И они, настоящие, – это те бывшие колонии, что доит сегодня Европа. Жить за чужой счёт – это в крови, и только революция гарантирует подлинную свободу, пусть еврейским кланам такой итог не по нраву. Русский три века вкалывал на них, а ныне неожиданно поумнел. И сговорились Ильича отправить в будущее повторно, с врачами консультировались: у нас есть час, можно сделать тело непригодным для возвращения?
Еврей еврея хорошо понимает, вкололи яд. Ильич вроде покружил вокруг тела, да и плюнул – дурачьё! Я знаю дорогу ко всеобщему процветанию. Пусть же мой секретарь хоть будет готов, я