Мария Огнёва - Алиар

Все, кроме эрнелки, молчали: не располагала к разговорам мысль, что стражники идут по их следу и готовят им смертную казнь. Как ни странно, наступил вечер, а их так и не догнали. Видимо, в Кивише знали: «Дорога предназначена для пеших и конных перемещений между населёнными пунктами», — поэтому и предположить не могли, что кто-то пойдёт через лес.

И это было не так уж дико: Тэрн чувствовал, насколько длиннее становится путь из-за того, что они бредут здесь, а не идут не по ровной кивишской дороге. Не исключено, что в Эрнеле их уже будет ждать патруль…

Становилось всё холоднее: природа, видимо, вспомнила, что сейчас осень. Тэрн зябко поёжился: его куртка осталась в руках завандрских стражников. Новую он хотел купить в Кивише, но не сложилось, а когда Миза собирала им вещи, он был в броне и как-то не подумал о надвигающихся холодах, да и не до того было… А вообще, просто удивительно, как одна милая маленькая девушка могла утащить столько всякого барахла…

— Мёрзнешь?

— Пошёл ты.

— Куда куртку дел?

— Пошёл, ты.

— Туда же, куда и книги, да? Сколько ж ты всего спустил-то? И на что?.. А ведь ещё и выигрыш в Айнере… Скажи, гадёныш, на что можно было потратить столько денег?..

Тэрн прикрыл глаза. Один из них не дойдёт до Эрнела.

— …На девок и вино — какие у тебя ещё интересы! Надеюсь, теперь-то хоть счастлив. Как ты говорил… живёшь полной жизнью?.. Мразь.

И снова взгляд Райка выражал целую вереницу чувств, от ненависти до равнодушия. Есть граница, за которой презрение уже не может существовать. Там нет ни злости, ни гнева, ни раздражения: человека слишком презирают, чтобы даже презирать. Их заменяет абсолютная уверенность в том, что перед тобой отвратительная и подлая тварь, которая неспособна испытывать сколько-нибудь светлые чувства и никогда не сделает ничего хорошего. И под этим взглядом действительно тяжело быть кем-то, кроме отвратительной твари…

Но взгляд Райка не обвинял, нет, — он бы исполнен смирения перед волей Творца, решившего сделать их героя таким. В конце концов, Господу видней; в конце концов, в мире нужны абсолютно все, даже бесполезные и вредные скоты, по наглости своей иногда ухитряющиеся забыть, как же они мерзки на самом деле.

— Меня ограбили, — очень тихо сказал Тэрн. — И нет, я могу за себя постоять. Но в итоге всё досталось стражникам — а с целым городом сцепиться и ты бы не смог. Я понимаю, тебе было бы проще, если бы я оказался вором и убийцей. Прости, что в очередной раз не оправдал надежд.

Тэрн окинул взглядом притихших спутников и, смущённый своей неожиданной искренностью, торопливо пошёл вперёд.

Райк промолчал.

Путь продолжался.

Эрнел ударил по глазам ярким светом. Сияли окна, на домах светились какие-то вывески, с разных концов города доносилась громкая музыка — и Тэрн почувствовал себя гораздо более уставшим, чем от нескольких дней ходьбы по лесу. Сил на споры уже не было.

— Пойдёмте, нам надо… — успел расслышать он, а потом слова Мизы потонули в местном гомоне.

— Куда?..

— Что ты сказал?

— Куда нам надо?!

— Я не слышу!

Он махнул рукой. Навстречу попалась компания местных девушек. Выглядели они ещё страшнее, чем Альни в первую встречу. Девушки обвели их взглядом и громко рассмеялись; две приветливо помахали Райку, одна послала Тэрну воздушный поцелуй. Оба вздрогнули.

Они послушно брели за Мизой. Через несколько сумасшедших улиц Альни попрощалась (каким-то образом легко перекричав местный шум) и нырнула в один из переулков. Все облегчённо вздохнули.

Миза переносила эрнельское безумие стоически, Тэрну и Райку же было невероятно тяжело. Орден их стоял посреди леса и был исполнен тишины и покоя — Тэрн только сейчас смог оценить эту черту…

Это было просто смешно: в каждом месте он находил недостатки. Он говорил, что города слишком сонные — Завандр явно сонным не был. Завандр оказался слишком жестоким — в Дейнаре люди были весьма приветливы. Ему не нравилось однотонность и неэмоциональность Кивиша — что ж, этот город был… самым ужасным местом, что доводилось видеть Тэрну. Голова нестерпимо болела от ярчайших красок и невыносимого шума.

Прямо перед ними возвышалось огромное здание из розового мрамора, украшенное красно-сине-коричневыми изображениями каких-то животных, справа был приземистый кирпичный домик, слева торчало маленькое, но очень высокое деревянное строение — если в Кивише нелегко было найти нужный дом потому, что все здания были одинаковыми, здесь это было почти невозможно, потому что нельзя было запомнить столько домов в совершенно разном стиле. Через некоторое время взгляд примелькается и не будешь обращать внимание ни на что. По крайней мере, Тэрн очень на это надеялся.

Наконец, Миза толкнула огромную золотую дверь и пропустила их внутрь. Абсолютная тишина обрушилась лавиной.

— ОЙ, — сказал Тэрн и тут же смутился, потому что вышло ну очень громко.

Райк свысока взглянул на него, потом уточнил:

— А ГДЕ М… кхм. А где мы?

Миза счастливо вздохнула.

— Дома.

Она прошла по комнате и зажгла лампу:

— Раз так тихо, значит, никого сейчас нет. Давайте я покажу, где вы можете лечь, а сама дождусь всех.

— Спасибо.

Тэрн был полностью согласен с Райком:

— Спасибо… Слушай… а я и не знал, что у кивишского градоначальника есть апартаменты в Эрнеле!

Миза покачала головой.

— Это мамин дом. Она атаман Эрнела.

Тишина вернулась к ним и на этот раз задержалась надолго.

— То есть… твой отец — глава Кивиша… а мать — Эрнела?! — первым смог выдавить Тэрн. — Бешеная смесь!

— Пожалуй.

Миза проводила их наверх, открыла дверь одной из комнат. Тэрн увидел две кровати, какие-то рисунки и картины на стенах, но не стал присматриваться.

— Тут жили мы с сестрой, когда были маленькими… Я бы предложила вам разные комнаты, но я давно не была здесь, и не знаю, может быть, там кто-то живёт…

Райк пожал плечами.

— Я привык спать в казармах, а выродок потерпит.

Тэрн криво ухмыльнулся, добрёл до постели и рухнул замертво. Сквозь дрёму он слышал, как Райк поблагодарил Мизу, как Миза поблагодарила Райка, как захлопнулась дверь и как его невольный сосед по комнате сел на вторую кровать.

Ощущение, что что-то не так, медленно, но бесповоротно вывело Тэрна из дрёмы. Дошло: Райк сел на кровать, не лёг. И всё это время так и продолжал сидеть; очевидно, глядя на него. Сон окончательно расстаял. Осознав это, Тэрн повернулся и действительно поймал внимательный хладнокровный взгляд. Он хмуро посмотрел в ответ. Помолчали.

— Что теперь? Вернёшь меня в орден?

— А ты бы этого хотел? — Райк подождал ответа, но не услышал его. — В ордене поговаривали: мол, ты просто любишь, чтобы за тобой бегали. Внимания не хватает. Потому и убегаешь постоянно.