Улитка с уклоном - Александр Эйпур
– Куда ты ведёшь? – Кандид опешил. Авана собралась штурмовать скалу с обрезанной вершиной. Он давно заприметил и даже дал себе слово, что при первом случае поглядит, что и как. Оттуда многое можно увидеть, но, может, не сегодня? Да и стемнело порядком.
Пыхтел, чуть не поломал ногти, но удержался дважды, а выше пошло легче. Уродливые кустики крепко цеплялись корнями в массив. И так, короткими бросками, от куста к кусту, они добрались до площадки. Но здесь было светло как днём. Почему-то сразу напросилось сравнение с больным зубом. Кариес потрудился на славу, образовав под обломком свода лежак. Щит из веток не позволял ветрам сдуть подстилку из трав. Один человек поместится.
Светло, просто удивительно, как будто солнце здесь не заходит. Дом солнца? Он обошёл по кругу и обнаружил стальное кольцо с верёвкой, которая терялась далеко внизу. Рядом лужа, из которой сочился ручеёк. Разве такая мелочь будет интересна?
– Кто-то пользуется стоянкой. Мы вторглись на его территорию.
– Он вчера погиб.
– В Лесу?
– Не так. Он решил выйти к людям и попробовать, как они умудряются жить вне Леса. Вроде взялся за провода.
Кандид начинал злиться.
– Ну, как это объяснить, что ты всё знаешь?
– Мне ещё учиться и учиться.
Он снова и снова прокручивал в голове маленькие открытия, дающиеся ей, как случайные совпадения.
– Как Лес отреагировал на смерть?
– Не смог дотянуться. И тогда созвал свои рати, всем показал, что ждёт тех, кто предаст.
Кандид устроился на прогретом солнцем выступе. Обе ноги опустил вниз, пятками касаясь гладких вмятин. Откуда они взялись? Как кто отполировал. Веками здесь сидели и полировали, поглядывая за порядком сверху.
В луже ударила рыба хвостом. Наверное, показалось.
– Вон, шалаш тот. – Авана указала в просвет между высокими деревьями. – И я всё жду, жду… – Кандад уставился ей в глаза, не понимая, куда она клонит. – Когда расскажешь про Управление. Мне дали информации много, но возникают вопросы. И не у кого узнать. Ты же пилот, откуда тебе.
– Что интересует?
– Ты говоришь так, будто владеешь всеми вопросами.
– Ну, и вместе с тем. – Он приготовился к самым неожиданным поворотам.
Авана закусила губу, примеряясь.
– Ты был на собрании сталкеров.
Её познания иногда потрясали.
– Этот идиот, менеджер, проиграл в шахматы, так решил отыграться: загнал меня на профсоюзное собрание сталкеров. Говорю ему: я пилот! – Он и слышать не хочет. – Кандид помолчал, собираясь с мыслями. О чём на том собрании говорили?
– Вон оно как. Значит, ты не запомнил ничего.
– Почему? Кое-что так врезалось в память.
– Так расскажи.
Тотчас перед его взором поднялась любимая Нава. Столько вопросов сыпала, как с утра начнёт, так до вечера. Яхонтами глаза, уши пылесосом. Да, так что там, на том собрании-то было?
Менеджер дважды заглядывал в актовый зал, хотел убедиться, что не сбежал. Кандид отбывал наказание. Не первый раз, сколько их было в прошлом? Вот умеет чиновник красть твоё время на пустую болтовню. Поэтому, как обычно, достал блокнот и стал перелистывать. По запчастям вопросы, механикам передать свои замечания. Только это собрание крепко отличалось от всех известных. Поневоле навострил слух. То, что у сталкеров свой язык, он слышал, они каждому объекту присваивают если не имя, то номер. От одного до двадцати – как предупреждение: даже не подходи. Их четыреста человек, и у каждого есть, чем поделиться. И самое смешное, что на собрание явилось сорок поисковиков, десятая часть. Говорят – нас поймали, и поздно было делать ноги, так бы свиделись не так скоро.
Кандид отложил блокнот, поначалу его разбирал смех. Управление хотело добиться решительного подчинения четырёхсот этим четверым, которые введены в штат, имеют оклады. Большинство придерживалось единой позиции: получаете – и на здоровье, только нам не мешайте.
– Там нам и платят, как организаторам отрядов, обязали, понимаешь, денюжкой.
– Ну и кувыркайтесь, нам-то что?
– Руководство просило предупредить: кто не подчинится внутреннему порядку, будет лишён допуска в Зону.
– Я у Домарощинера вытащил восемь пропусков, друзей обеспечил. А он рыщет по всей округе, может, где выронил. Так что, с пропусками нет проблем.
– Но мы же, кроме личных интересов, можем внести личный вклад в научное посрамление старых установок. Они не отвертятся, будут вынуждены признать заблуждения, мы документально опровергаем постулаты, поднимаемся к правде, ступенька за ступенькой. – Ведущий собрание, как же его по имени-то? Окоёмов, вроде старшего в первом отряде. Он и сам не рад, что нагрузили общественно-полезной нагрузкой, рад смыться с должности, при первой оказии.
Кандид стал помечать отдельные моменты, какие в будущем самому могут пригодиться. По выживанию, особенно. Мимо ушей промчало уточнение: очередной съезд партии обнаружил среди населения некое шатание, в числе прочих недостатков. Вечером того же дня был созван внеочередной, для усиления акцентов. Утром все министерства отчитались о проделанной работе,был опубликован список лиц, по чьей вине состоялось шатание, со всеми вытекающими… Кандид этого не помнил, и очень удивился, обнаружив в блокноте автоматическую запись, как конспект собрания. От ока Окоёмого не укрылся факт, и он настаивал передать шесть страниц, как протокол собрания. Кандид возразил:
– Я Родине в верности поклялся, в старательном сбережении ресурсов, поэтому давал клятву в магазине, что не вырву ни одной страницы, целеньким сдам в архив.
Окоёмов сдался, сам набросал по памяти порядок выступающих, голосующих за и против. Правда, никто не выступал, не голосовал, а тихо решали свои дела, и тут рука пилота записывала всё, до запятой. Окоёмов предпринимал отчаянные шаги, чтобы удержать собрание ещё на полчаса, иначе что за мероприятие – час и разошлись? Но на Кандида зуб заимел: когда-нибудь мы с тобой встретимся на одной тропе. Не рот говорил, взгляд. Они обменялись любезностями, Кандид ответил тем же. Что ты можешь предложить, поганая шестёрка, окопавшись на опушке, пока парни барахтаются в трясине? Даже не доплюнешь. И поддельными, многообещающими улыбками обменялись на прощанье.
Свидетелями размолвки оказались двое, после аварии вертолёта, стали осторожней относиться к словам Окоёмова. Не