Виктор Косенков - Мигранты

— Вижу я, как вы наладили, — процедил сквозь зубы Морозов, разминая кисти. Руки почти отошли после веревки, но пальцы все еще слушались с трудом. — Чокнутого какого-то начальником поставили.

— Маркел нормальный. Жесткий только. Но как тут по-другому? Сам же видел: люди в зверей превращаются.

— Кто это был?

— Ночью? — Да.

— Не знаю. Я ведь тебя предупреждала: психи кругом. У нас что-то вроде крепости. Остальные выживают, как могут. Когда стало ясно, что во всем городе так же, как здесь, у многих нервишки не выдержали. Привыкли же по-другому жить. Старики еще ничего, у них закалка, им легче. Кто из деревни, кто дачи держал — они быстрее освоились. А молодым трудно.

— Как эта шпана меня не прирезала… — нахмурился Игорь, вспоминая ночных визитеров. — Не понимаю. Спал же…

Лена странно посмотрела на него, а потом тихо ответила:

— Тощий ты больно, потому и не тронули.

— Дурная шутка. — Морозова передернуло.

Лена промолчала. Потом в третий раз спросила:

— Есть хочешь? Там сейчас без тети Вали бардак, конечно. Но… Кашу сделали. Рисовую.

— Откуда рис?

— Склады. — Лена подсела ближе к Игорю. Положила голову ему на плечо. — Маркел нашел. Знал, где искать. Он портовый…

Морозов обнял ее одной рукой. Лена сильнее прижалась к нему.

— Что же случилось? В целом.

— У нас уже не думают об этом. Кому какое дело? Поначалу искал и причину. Кто на бога кивал, мол, за грехи, кто-то на инопланетян.

— А Маркел что?

— Да ничего. Жить, говорит, надо. Как есть жизнь, так и надо. У него забот много — не до размышлений.

— А этот… Костя? Что ж он… Кто он…

Лена вздрогнула.

— Мужики мужик. Подвернулся… Я и… Жить-то хочется… — Лена вздохнула, и внутри у Игоря опять стало холодно. — Он из охотников. Спозаранку ушел, вернется к вечеру. И так все время. Он хороший, в общем-то. Вечно что-то тащит со своей охоты.

Морозов не ответил. Да и что тут отвечать? Как бы он сам поступил на месте Лены? Он, честно говоря, и не знал.

— Детей жалко… — пробормотала Лена. Потом внезапно вскинула голову и посмотрела на Игоря, будто проснулась. В глазах метнулся страх. — А Андрюшка где?

— Андрюшка… — Игорь сдвинул брови. — С тещей, конечно. Где ж ему еще быть?

— С какой тещей? — прошептала Лена, округляя глаза.

— Как с «какой»? — опешил Морозов. — С Дарьей Тимофеевной. С матерью жены моей… бывшей.

— С какой, к черту, тещей, Игорёша? Откуда ты знаешь, что сними все хорошо? Вокруг вон что творится…

— Прекрати! — прервал ее Игорь. — Раскудахталась.

— Я?

Лена сверкнула глазами и влепила ему крепкую пощечину. Игорь дернулся, отшатнулся и удивленно уставился на нее.

— Ты что, совсем одурел? — крикнула Лена. Вскочила с бревна. — Ты что, ребенка бросил? С тещей? Да она, может, и не живая уже! Может ее порезали! И его тоже!

— Тихо-тихо… — Игорь выставил вперед ладони. Но страх уже остро шевельнулся в груди.

— Что «тихо»! Что «тихо»! Ты соображаешь вообще? Туда идти надо! Сейчас же!

— Куда идти, Лена? Это другой конец города.

— Вот именно! А ну пошли к Маркелу!

— Чего мне Маркел ваш? — повысил голос Игорь, тоже поднимаясь с бревна. — Экспедицию, что ли, затеет? Не нужен ему никто чужой. Сам я разберусь…

Но Лена уже не слушала Игоря. Она схватила его за руку и бесцеремонно потащила за собой.

Маркел сидел во дворе, ел кашу, шкрябая ложкой по дну миски, и жмурился на солнце. Можно было бы подумать, что он всем доволен, если бы не взгляд — цепкий и холодный.

Лена стала объяснять ему ситуацию. Он слушал. Не перебивая, продолжая щуриться на свет.

Игорю показалось, что Маркел не прерывает ее вовсе не из вежливости, а руководствуясь правилом вроде: «Пусть сами роют себе могилу». Видимо, он был из тех, кто предпочитал выслушивать человека, когда тот сам про себя все рассказывает. А потом использовал сказанное для собственной выгоды. Ведь слова можно легко обернуть и против самого болтуна.

Когда Лена закончила, Маркел отложил миску и вытер губы.

— И чего ты от меня хочешь?

— Да я… — Лена растерялась. Сглотнула. — Ребенка же надо спасти.

— Он не в моей зоне. В Ласнамяэ никто из наших не ходил: нам своего района достаточно. Тут все есть. Море, склады, дома почти целые. Даже перезимовать можно, если не высовываться.

— Не высовываться? — хмыкнул Игорь. — Как страус?

Маркел перестал жмуриться. Смерил его взглядом.

— Высунешься, страждущие набегут. Чем их кормить? А зимой? И то, это если по-хорошему. А если по-плохому… Нет, любезные, мне проблемы не нужны. Сочувствую, но никого туда посылать не стану. Ясно?

— Ясно, — ответил Игорь.

— Тогда нас отпусти, — решительно сказала Лена.

Морозов удивился такой постановке фразы. В его понимании и он, и Лена были людьми свободными.

Однако у Маркела на этот счет, по всей видимости, было иное мнение. Он поморщился и протянул:

— Тут ведь такое дело получается… С одной стороны, баба с возу — кобыле легче. С другой… Пока мы на месте сидим, то и к нам никто не суется. А то еще шухер наведут, полезут кому не лень туда-сюда… Мне не нужна такая… — он поискал слово, — миграция.

— Погоди, — нахмурился Игорь. — Мы тебе что, крепостные?

— Крепостные, не крепостные… — Маркел почесал в затылке. — Но те люди, что при мне, должны подчиняться.

— Я не при тебе.

— Тут все при мне. — Маркел посмотрел Игорю в глаза. Как пикой проткнул.

— Маркел. — Лена осторожно присела около него. — Ты ведь мужик разумный, ну сам посуди. Как ты нас тут удержишь? В карцер сунешь? — Она помолчала, потом добавила: — У него ведь там ребенок. Сын.

Маркел вздохнул.

И Морозов понял, каким образом их собираются «удерживать». Неясно было только одно: Маркел сейчас крикнет соратничков или решит все ночью, по-тихому. По спине пробежали мурашки.

— Маркел… — Лена тоже, видимо, поняла.

— Да что ты заладила-то! — Маркел вскочил, зло зыркнул на нее. — Маркел, Маркел… Что я, не понимаю, что ли? Я все понимаю. Мне этот, — он ткнул пальцем в Игоря, — сразу не понравился. Какого он приперся сюда? Чего сразу в Ласнамяе не пошел? Папаша, тоже мне… — Маркел прошелся взад-вперед, остановился. — В общем так, если решите свалить, учтите: назад не пущу. Лишние рты без надобности. Скоро осень, и без того будет сложно, а вы еще ребенка притащите. Нет уж… И ты имей в виду, Лена, это тебе впрок не пойдет. Не пойдет. Помяни мое слово. Сейчас, конечно, время другое. Костян тебе вроде никто, но… этот, — он снова указал на Морозова, — до добра не доведет. На твоем месте я бы подумал. Крепко подумал.