Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Мужское сословие как-то мгновенно сплотилось и вытолкнуло из своей среды ученика.
Алевтина в секунду оценила добровольца, поджала губу и сказала:
– Я передумала. Дойду сама.
Из Леса почудился хохот, от которого мурашки бегут по спинам. Свет в окнах трижды моргнул. До общего отбоя оставалось полчаса. Жаль, Ирина с кем-то ушла: Аркадий нашёл силы и вернулся, в предвкушении. Кроме директора клуба снимать некого, пришлось голову загружать планами на завтра.
– Молодой человек, вы мне что-то хотите сказать? – Директриса заперла замок на дверях клуба, ключ сунула в карман.
– Хорошая вроде погода, – без особой надежды выдавил он. Она протянула руки навстречу:
– Пошли, попьём чаю!
Оно, может, и к лучшему, что окликнул брат. Дотянул, курильщик несчастный.
– Знакомьтесь, мой брат Борис.
Она задумалась. Шансы уменьшались с увеличением числа, – и такое случается в математике, как в жизни. С виду ребята приличные, кефироманы, но чаю мало, ртов много…
– Ладно, в другой раз.
Братья мигом развернулись, до закрытия дверей оставалось семь минут. И бегом не очень-то домчишь, сегодня на дежурстве Беломор, это может набросить пяток минут. Дама настолько привыкла к «беломор-каналу» и сделала такие запасы, что жизнь на Земле может свернуться в трубочку, а папиросы будут.
Топали и обсуждали детали, как завтра организовать просачивание Алевтины к соседям. Несмотря на сумерки, у фонтана маячила фигура в шляпе и длинном, до пят плаще. Вот не следовало интересоваться: может помощь нужна? Какого хрена торчишь тут?
Подошли ближе. Человек услышал шаги и нырнул в фонтан. Они плюнули, согласились, что всё обошлось, прибавили шагу. Беломор смолила папироску, поглядывала то на них, то на часы над входом в общежитие. Секундную стрелку парни однажды удалили, лишив тем самым вахтёров важного аргумента, и ходили с тех пор часики с помощью двух стрелок, вызывая улыбку у тех, кто в курсе.
Однако, на этаже, с чемоданом у дверей, ожидала та самая Ирина.
– Ребят, я у вас поживу. Кровать моя сломалась, ножки разъехались, и некому починить. Даже не к кому обратиться, комендант вроде жену повёз рожать.
– Главное, что не топить. А это можно, – с надеждой отозвался Аркадий, с куда большей надеждой ища глаза брата. Поймёшь ли?
– Ответственный эксперимент завтра, я хочу выспаться. – Борис зевнул, поглядывая на ноги брата. Тот приплясывал и не подавал голоса. – Ах да, я не читал свежих газет. Посижу в библиотеке, ровно полчаса.
Дама охотно прошла в комнату, Аркадий ласково потрепал за руку его, повыше локтя: «Должен успеть!»
Конечно, топать в библиотеку не имело смысла. Она закрылась два часа назад. И… я же танцевал с библиотекаршей, припомнил Борис. Мне она не очень, но книги хорошие. Жениться на библиотеке, – иногда посещала такая мысль, но что подумают коллеги? Так и скажут в лицо однажды: выгоду искал, брак по расчёту. А я бы поставил раскладушку и лампу над головой. Мечта сумасшедшего: лёжа, протягиваешь руку и достаёшь книги, одну за другой. Потом ставишь на место, дотягиваешься до следующей полки. Эх, мечты, мечты!
Сколько стрелке ни бегать по кругу, а витков на стволе вмещается по норме; Борис не торопясь вырулил в родной коридор, тут и сообразил, что у брата ничего не вышло. Ближе подошёл – дверь нараспашку. Аркадий валяется на кровати и ведёт разговор с лампочкой:
– Вот ты тоже женского рода, и что в тебе женского, скажи? Перегоришь сдуру, а мне меняй.
– Она ушла?
– Заходи.
– Надо понимать…
– И не спрашивай. Явилась дура, с ней в одной комнате живёт. Когда завидуют, и не такое придумаешь. Сказала – в тишине хрюкнула кровать, она так испугалась, приподняла один край. Все ножки в порядке, ничего не сломано. И побежала Ирку обрадовать. А мы уже обнимались, вот этом самом месте.
– Поцеловаться хоть успели?
– На половине поцелуя помешали. Я просто вне себя!
– Тогда есть разговор. Я же ходил в библиотеку, рядом с книгами думается легче.
– Так, слушаю внимательно. – Аркадий подобрал ноги и приготовился.
– Сам смотри: живём – и ничего не запоминаем, не замечаем. И случаются озарения. Помнишь, у директора была другая секретарша?
– И правда… Нина Семёновна. А ведь забыл, ты напомнил. Да, и куда же она пропала, вот это вопрос.
– Доказательств явных нет. Но! Она всюду появлялась в газовом шарфике на шее.
– Точно! Фиолетового цвета.
– Так вот, у биостанции видели волчью стаю, волчица возглавляет. И шарфик фиолетовый на шее.
Аркадий взвился, бросился к окну. Озарение и на него снизошло, фрагментами стало всплывать прошлое, как будто было вчера.
– Теперь ты держись! Я тебе напомню факт. Алевтина нас двоих затащила в гости!
– Что ты несёшь? – Не прошло и секунды, Борис резко погрузил лицо в ладони, ясно вспомнив. – Ой, твоя правда!
– Слушай дальше. Мы выпили хорошенько.
– Помню.
– Потом отвела в ванную и заставила раздеться.
– Не помню. А потом?
Аркадий шарил в воздухе руками, ища нить, которая должна дать продолжение. Нащупал:
– Тут неувязка с последовательностью. Нина Семёновна оказалась в ванной, налитой до половины. И мы с двух сторон, как фотографироваться собрались. Теснотища, но мы терпим, поскольку обещан сюрприз. Два на два, подумал я, какие сюрпризы?
– Точно! Я ещё просил горячей воды прибавить.
– Нине Семёновне стало душно, ей захотелось холодной. И я угодил всем, дал тёплой. Гениальное решение, согласись!
Борис поджал губу, покачал головой:
– Что-то мы не приближаемся к объяснению.
– Хорошо. А помнишь волчий коготь?
– Не видел.
– А коготь в солнечном сплетении у Нины Семёновны, и алая дорожка до пупа?
– Да, грудь у Нины Семёновны шикарная, я и не предполагал такой красоты. Но если честно, – Борис зевнул, – директора никогда не ошибаются, выбирая себе секретарш, потому столько лет держал её подле себя. А увидеть женскую грудь может, кто угодно, при большом желании. Может, кто-то видел в бане, и передал живое описание.
– Домарощинер!
– Не исключено. Больше некому. Хотя бывают исключения: это как экзамен. Перед тем, как занять должность, кандидаты должны определить размер лифчика. Да, но Нина Семёновна…
– Вот именно! С того дня её больше никто не видел! – Аркадий пустился в