Нил Гейман - Все новые сказки

— А что за фильм?

— Семнадцать секунд хроники. Катастрофа аэроплана в тысяча девятьсот первом году. Оригинал фильма сгорел, и Леонард собирается все заново инсценировать.

— Катастрофа? — Зак переглянулся с Тайлером. — А можно мы посмотрим?

— Катастрофа будет ненастоящая — он использует модель аэроплана. Если я правильно понял…

— А тогда вообще самолеты были? — задумался Тайлер.

— Пусть на ютьюбе выложит, — посоветовал Зак и отвернулся к компьютеру.

— Ладно, валите отсюда, — Робби устало потер лоб. — Мне надо в Интернет.

Ребята запротестовали, но быстро сдались. Тайлер уехал. Зак взял мобильник и пошел вразвалочку наверх, в свою комнату. Робби откупорил вторую бутылку пива, сел за компьютер, закрыл какую-то игру, в которую сражались парни. Набрал в поисковике «Макколи Беллерофонт».

Ссылок кот наплакал. Робби остановил выбор на статье в Википедии:

Макколи, Эрнесто (18??–1901) — американский изобретатель. Построил аэроплан эксцентричной конструкции «Беллерофонт», который, по некоторым сведениям, в 1901 году во время испытаний на острове Кауана (штат Южная Каролина), взлетел и оставался в воздухе 17 секунд, а затем разбился. Макколи погиб в этой катастрофе. В 1980-е годы эксперт Смитсонианского музея, опираясь на архивную кинохронику, выступила с утверждениями, что полет прошел успешно и, таким образом, Макколи на два года опередил братьев Райт. Позднее эта версия была опровергнута. Кинохроника, к сожалению, была утрачена из-за пожара. Любопытно, что никаких других документов и материалов ни о самом Макколи, ни о его аэроплане так никогда и не было обнаружено.

Робби надолго приложился к бутылке. Затем набрал «Маргарет Бливин».

Бливин, Маргарет (р. 1938) — авторитетный историк культуры. За свои революционные работы о раннем периоде воздухоплавания и авиации удостоилась прозвища Блистательная Бливин. В период работы в Национальном аэрокосмическом музее Бливин реорганизовала экспозицию зала «Введение в авиацию», включив в нее материалы о малоизвестных пионерах авиации, в том числе о Шарле Деллшо и Эрнесто Макколи, а также…

— Блистательная Бливин?! — фыркнул Робби. Взял еще пива и вернулся к чтению.

Величайшим вкладом Бливин в историю авиации стал ее бестселлер 1986 года «Крылья — человечеству!» — драматичный и глубокий рассказ о мистических аспектах полета от Икара до братьев Райт и их последователей. Основная идея книги в том, что много тысяч лет назад некая благожелательная цивилизация занесла на Землю семена жизни и оставила после себя отдельные географические точки, где человек способен летать, используя исключительно силу собственных мускулов. «Мы летаем во сне, потому что право летать дано нам от рождения», — написала Бливин. Труд «Крылья — человечеству!» не исчезает с полок книжных магазинов.

— Тьфу ты! Это ж Леонард сочинил!

— Чего? — спросил, позевывая, Зак. Он только что спустился вниз.

— Да вот, в Википедии! — Робби ткнул пальцем в экран. — Никаким бестселлером эта книжка не стала: Мэгги потихоньку пристроила ее в музейную сувенирную лавку, но книжку никто не покупал. И издала Мэгги ее сама, на собственные деньги!

Зак прочел статью, заглядывая отцу через плечо:

— А вроде круто.

Робби упрямо помотал головой:

— Она была чокнутая. Двинулась умом на всех этих нью-эйджевских штучках[134]: пришельцы на тарелочках, нерукотворные круги на полях. Думала, что самолеты могут взлетать только в определенных местах, и только поэтому все первые аэропланы разбивались. Не потому, что плохо сконструированы, а потому, что отрывались от земли не там, где надо.

— Так аэропорты же повсюду?!

— Этой загадки она так и не разгадала.

— «Мы должны признать наше галактическое наследие, духовный аспект полетов людей, а иначе навсегда прикуем себя цепями к земле», — прочел с экрана Зак. — Я не понял: она что, разбилась на том самолете?

— Нет, до сих пор жива. Просто у нее был пунктик. Она думала, что изобретатель того аэроплана взлетел на нем за несколько лет до полета братьев Райт, но доказать так и не смогла.

— Но тут написано, что существовала кинохроника, — заметил Зак. — Значит, кто-то видел полет?

— Это ж Википедия, — скривился Робби, с отвращением глядя в монитор. — Можешь нести любой бред, люди все равно поверят. Статью написал Леонард, зуб даю. А Мэгги наверняка этот фильм подделала. И теперь Леонард вздумал сотворить то же самое — снять новый фильм и подсунуть Мэгги под видом настоящего.

Зак рухнул на кресло:

— А зачем?

— Потому что он тоже сбрендил. У него с Мэгги был роман.

— Фу.

— Чего-о? Думаешь, мы так и родились стариками? Мы были практически в твоем возрасте. А Мэгги — лет на двадцать постарше…

— Горячая бабулька! — захохотал Зак. — А чего она к тебе не подьезжала?

— Ха-ха, — Робби отпихнул порожнюю бутылку. — За Леонардом все женщины увивались. Фиг знает, почему. Даже твоя мама какое-то время с ним встречалась. Тогда у нас с ней еще ничего не было…

— Ох, заткнись! — прошипел Зак, театрально изображая скуку.

— Мы сами подумали, что Леонард и Мэгги — это странно, — признался Робби. — Но для олдовой хипушки Мэгги была очень даже хороша собой. — Он покосился на экран, подсчитал в уме. — Значит, теперь она разменяла восьмой десяток. Леонард кое-что о ней разузнал. У нее рак. Рак груди.

— Слышу, не повторяй, — сказал Зак. Скатился на пол с кресла, раскрыл телефон, начал набирать СМС. — Ну ладно, я — спать.

Робби еще долго сидел, глядя в монитор. Потом выключил компьютер. Прошлепал на кухню, открыл шкаф, достал кварту «Джим Бима», спрятанную за бутылками с уксусом и растительным маслом. Сполоснул водой стакан, из которого пил вчера вечером, налил бурбон на донышко, выпил одним махом и пошел спать, прихватив бутылку с собой.

На следующий день после работы Робби сидел в баре торгового центра и пил вторую порцию за вечер. К нему подошел Эмери.

— Привет, — Робби указал на табурет рядом. — Сидеть подано.

— Машину вести можешь?

— А то, — огрызнулся Робби. — Ты кто мне — контролер?

— Да нет, просто хочу тебе кое-что показать. У меня дома. Леонард приедет. Встречаемся у меня в полседьмого. Я пытался до тебя дозвониться, но у тебя мобильник выключен.

— А-а-а. Ну да. Извини, — Робби попросил у бармена счет. — Заметано, приеду. Он что, маникюр нам сделает?

— Ага, конечно. Слушай, у меня тут одна мысль появилась, я тебе дома расскажу. Мне надо заехать в «Королевский Дели», возьму поесть. До скорого!