Если сам себе не враг... : повесть - Николай Викторович Горнов

Начальник стал тут же уменьшаться в росте до своих обычных размеров. Дип, который уже оправился от потрясения, влез в разговор:

— Нет, шеф, не слышали...

— Книжки надо читать, дармоеды! А вы только водку жрете!

— Вермут, — робко поправил его Реандр.

— Тем более! Кстати, Кондор... Если ты думаешь, что тебе все сойдет с рук, то ты глубоко заблуждаешься. Тебя будет судить офицерский суд чести. Нас здесь трое — как раз хватит.

— Да-да, — подхватил Реандр. — Судить его, мерзавца. Каких девочек положил!

__ Девочки были что надо! — вмешался Дип, но, вспомнив про своих, сжался от страха.

— Хорошо, — резюмировал Силин. — Суд проведем завтра. А сейчас заприте его в какой-нибудь подвал и дайте отдых личному составу.

Дипу вдруг пришла в голову странная мысль. Он бочком придвинулся к Реандру и зашептал ему на ухо:

— Тебе не кажется, что мы похоронили настоящего начальника, а остались только его копии... А с ними каши не сваришь. Пора менять власть. Давай, бери все в свои руки!

У Реандра от страха глаза вылезли из орбит.

— Переворот?

— Да ты сам посуди, — продолжал Дип. — Большая часть батальона перебита, племена настроены против нас, противник уже наверняка стягивает к Земле свои основные силы, а этот даже не чешется!

Увидев, что Силин приближается к ним, Дип подмигнул Реандру и замолк.

— Почему не отдыхаем?

— А тебе какое дело, козел? — нагло улыбнулся Дип и хладнокровно нажал на курок распылителя.

Раздался взрыв и визг начальника. На выжженном кругу остались лежать только  очки.

— Второй, — растерянно сказал Реандр и почесал себя за ухом.

Дип продолжал улыбаться.

— Ура,мужики! — заорал связанный Кондор. — Скинули самозванца!

— Интересно, сколько их еще осталось? — спросил сам себя Дип, четко осознавая, что теперь нужно идти до конца. Силин измены не простит. . .

Все нужно было начинать сначала. Силин вышел из игры. Остатки женского батальона, наплевав на присягу, разбрелись по окрестным лесам и нашли себе мужей из числа аборигенов. Некоторые вместе с племенами подались на запад. Единственной реальной силой в борьбе с оккупантами остались трое бесстрашных особистов. Три боевые единицы.

Не без нажима Реандра они разработали смелый, но реальный план нападения на главный бункер противника, туда, где сконцентрировался его руководящий потенциал. Тем более, что враг сейчас притупил бдительность, будучи полностью Уверен в своей победе над землянами.

Чтоб вероятность победы была большей, им пришлось рассредоточиться...

Кондор не любил охоту, а следовательно, не любил и лес. Теперь, когда в этом возникла необходимость, его постоянно преследовал страх. В зарослях ему мнились всевозможные ловушки: петли, удачно развешенные над Тропой, ямы с отточенным колом на дне, самострелы и всевозможные прочие хитрости, а воспаленное воображение представляло ужасные картины пленения. Вот он оступился и падает в яму. Вот висит вниз головой на дереве. Вот лежит на тропе со стрелой в груди и истекает кровью, а вокруг него зашлись в исступлении кровожадные каннибалы...

Перебарывая из последних сил свой страх,  Кондор шел и шел вперед, пока на него не обрушилось что-то   большое и мускулистое. Кондор хрюкнул и забился в волосатых руках...

Очнулся он уже ночью. На поляне, окруженной столетними вязами, горел большой костер, а рядом стоял заросший курчавой порослью гигант.

— Это моя добыча. — сказал он и показал на Кондора.

— Ты ошибаешься. Юр! Это наша общая добыча.

Смельчак, посмевший возразить, был небольшого роста, смуглый крепыш с перебитым носом.

— Правильно говоришь, Кондратий! — зашумели остальные.

Тут до Кондора стал доходить смысл.

— Ребята,не надо меня кушать! — закричал он отчаянно. — Я свой!

Кондор понял, что так могут говорить только люди из XXI века, каким-то образом попавшие в эти дебри. Так оно и оказалось. Дикари были вовсе не дикарями, а сотрудниками лаборатории хроноинверсии. Они испытывали новый образец машины с прямой передачей, но кто-то испортил стабилизатор поля — и вот они здесь... Уже третий месяц. В местной ситуации они еще не разобрались, но готовы до победы сражаться за Великую Русскую Идею.

Кондор быстро смекнул в чем дело. Убедить их в том, что пришельцы являются неполноценной расой,оказалось делом плевым. Сошлись на том, что необходимо пояснить им их заблуждения и помочь осознать возможность самосовершенствования, пусть даже огнем и мечом.

Тут в важный разговор вмешался Юр. Он почесал растительность на груди и изрек:

— Это, конечно,хорошо... Но не мешало бы пожрать!

Возбужденные  вопли подтвердили правильность его предложения.

Голодная оборванная голограмма Силина уже третий день бродила по лесам, как призрак Коммунизма по Европе, и наводила ужас на местное население, сея смерть и разрушение.

Сожженные поселки, вытоптанные картофельные и кукурузные поля, обезглавленные трупы мужчин и  изнасилованные трупы женщин тянулись вдоль его движения, словно этапы большого пути.

Он шел быстро, широко шагая через ручейки и завалы, сам себя спрашивал и сам себе отвечал на заковыристые вопросы.

— А не были ли предки твои среди восставших крестьян во времена Голодного бунта в Тамбовской губернии?

— Нет!

— Тэк-с... А каким образом родителям удалось избежать чистки партии, покинув город? Каким образом эти скрытые подкулачники так и остались в рядах ВКП(б), позоря честных коммунистов?

На этот вопрос он ответить не смог, покраснел, потом страшно завыл, распугав стаю диких собак, и с криком: "Не был, не имею, не состоял! За что боролись!" — рванулся в густое переплетение веток...

Юр держал в руке что-то бесформенное, оборванное и безобразно грязное. Это нечто визжало, вырывалось, грозило сослать всех в Сибирь без права переписки и пыталось укусить Юра за большой палец руки.

— Пища! — провозгласил дикарь, повернувшись к остальным.

Силин (а это был конечно же он) перестал сопротивляться и смиренно сложил лапки на животе, как вдруг его острый взгляд выловил в неверном свете костра фигуру в знакомом комбинезоне. Сомнений быть не могло. Такую одежду носили только в его ведомстве. Порывшись в карманах, он нашел залапанные очки и узнал Кондора.

— Кондор! — закричал он, словно Робинзон при виде корабля спасателей. Тот инстинктивно вздрогнул. Страх перед начальством, даже мертвым, был у особистов в крови.

— Бросьте, мужики... Это наш начальник.

— Какой начальник? Не понял... — Жур