Борис Липатов - Блеф

Поспешно кивнул головой и Реджи Хоммсворд, Ковбоев и О'Пакки шумно чокнулись в знак своей солидарности. Фамли-Дука покраснел, как рак, и залепетал:

— Я… право… никакого капитала не вложил… Тут почти… филантропия… я… не могу!

— Вы верите в ваши изобретения? — строго спросила Ирена.

— О, да!!! — горячо воскликнул итальянец.

— Это ваш пай. Вы согласны?

— Да. — И Фамли-Дука дрожащей рукой налил себе стакан.

Глаза Ирены встретили серьёзный взгляд Генри Пильмса. Юнец, бывший две недели назад самостоятельным миллионером, сделался положительно игрушкой в руках этой девушки. В минуту предложения об образовании синдиката всё его существо выражало протест. Он чувствовал, что может натворить глупостей, вскочить из-за стола и, трахнув дверью, выйти окончательно из этой безумной и авантюрной компании.

Ирена видела по выражению его лица, по горькой складке у губ, что Генри скажет сейчас «нет» с полным сознанием произносимого слова. В одно мгновение в её головке мелькнула жгучая мысль и, поймав самую себя на каком-то новом ощущении, Ирена, чуть склонив голову набок, шевельнула губами, как бы произнося:

— Ну!..

Он уловил это слово, беззвучно порхнувшее с её губ, кивнул головой и чуть слышно промолвил:

— Я… тоже… согласен! — и выдернул салфетку из-за ворота.

Синдикат был образован.

О'Пакки, выпивший сегодня больше, чем за всю свою полную воздержания жизнь, схватив обеими руками вазу из-под крюшона, зычно прокричал:

— Предлагаю записками избрать директора и секретаря, и немедленно!

— Браво! — похвалили его предложение.

В напряжённой тишине было написано семь записок; после недолгих препирательств Луиджи Дука был вынужден прочесть результаты голосования.

Шесть голосов на должность директора получила Ирена Ла-Варрен. Один голос имел Самуил Кудри. В секретари пятью голосами прошёл Ковбоев и два голоса получил О'Пакки.

После того, как прокричали гип-гип и принесли поздравления, директор синдиката подняла руку и, обращаясь к Ковбоеву, приказала:

— Джон, немедленно составьте протокол настоящего собрания и соберите подписи организаторов синдиката.

В комнате пятеро.

Самуил Кудри близоруко щурится на яркий свет стоячей лампы, мешающий ему читать газету. Он сегодня устал, очень устал.

Строчки газетных столбцов, кривясь, убегают вбок, и выпученные глаза Кудри ретиво гоняются за ускользающими буквами.

За столом Реджи, О'Пакки, Генри Пильмс и Дука играют в покер.

— Покупаю две, — говорит Генри.

— Ого! К масти или к покеру? — спрашивает Кудри.

— Что выйдет.

— Куплю одну, — заявляет итальянец и в ту же секунду: — а, ч-чорт!..

— Нет коронки? Жаль, жаль… — сочувственно вздыхает Кудри.

— Без замечаний, старик! — обрывает его Реджи.

— Масть! — объявляет Пильмс, собирая ставки.

— Рискованно докупаетесь! — удивляется ирландец.

— Я бы охотно бросил, джентльмены, — говорит Реджи: — поздно и надоело.

— Э-э, нет! — О'Пакки торопливо схватывает колоду и тасует карту, — я лишь во вкус вошёл, а вы — бросать!

— Я вас вздую, Пакки! — улыбаясь, грозит Генри.

— Посмотрим! — Пакки быстро раздаёт по пяти карт и с вызовом смотрит на партнёров.

— Посмотрим?! — вопросительно тянет Генри. — Вот что, Пакки, я даже не буду смотреть карт и ставлю тройной обер.

— В тёмную?! — восклицает Дука, сидящий за Пильмсом по руке, — разрешите ответить двойным лимитом!

— Пожалуйста, — отвечает Хоммсворд, которому приходится принимать ставку.

— Вы, значит, не покупаете? — обращается О'Пакки к Генри.

— Нет.

Вмешивается Кудри:

— Генри, зачем самоубийство?!

— Это выигрыш, Самуил.

— Это, Генри, в лучшем случае — блеф!

— Это не блеф, это — «Техас-Ойль-Компани»!

Кудри, не сморгнув, принимает намёк. Генри пускает ему в лицо клуб дыма и весьма дружелюбно хохочет. Кудри успокаивается.

— Ну, все прикупили? — спрашивает Генри партнёра, отворачиваясь от Кудри.

— Да, я купил две, — отвечает Дука.

— Я тоже две..

— Я остался при своих, — сухо говорит О'Пакки. — Итак, я принимаю двойной лимит Хоммсворда. Сверху — лимит.

— Спасибо. Итак, я принимаю ваши три лимита. Мой тройной обер — дальше.

— Взгляните карты! — кипятится Дука.

Генри широко улыбается.

— Зачем я буду расставаться с «Техас-Ойлем»! Ведь это так похоже. Мои карты надёжны, подобно акциям «Техас-Ойля» 25 марта!

Дука собирает морщины на лбу.

— Простите, Пильмс, но у меня такие карты, что я не могу не набавить. — И он пододвигает к центру добавочную ставку.

— И я! — Хоммсворд пересмотрел свои карты и решительно набавляет.

О'Пакки делается мрачнее тучи. Он смотрит на улыбающегося Пильмса.

— Я уравниваю, потому что вы блефуете.

— В таком случае — я навинчиваю ещё один лимит!

Кудри тронул Генри за рукав.

— Простите, Генри, до сих пор я считал, что ваш единственный недостаток — ваша молодость, который всё же с каждым днём постепенно проходит, но теперь… вы представляете плачевный пример глупости и упрямства…

— Пасс! — Дука яростно бросает карты на стол. — Я не могу играть с фаталистами! У меня — покер на шестёрках, — и я бросаю перед заведомым блефом!!

— Ваш блеф закрыт, — обращается Хоммсворд к Генри.

— Стоп! Я ещё не опоздал набавить! — восклицает О'Пакки, — хотите — вот это всё!!!

О'Пакки локтем сдвигает на середину стола все свои фишки.

— Уравнял! — спокойно отвечает Генри.

Дука с надеждой смотрит на Хоммсворда. Тот думает, на лбу у него вздувается и ширится жила, и вдруг, выпустив струю воздуха, он пасует.

— Не могу! У Пакки без сомнения больше.

Он открыл покер на восьмёрках.

Дука и Кудри тихо ахнули.

— Разрешите открыть? — сухо осведомляется О'Пакки.

— О, да, пожалуйста.

Ирландец веером разложил карты. Хоммсворд всплеснул руками.

— Погиб! Погиб!! — закричал он, указавая на Генри, — ведь вы понимаете — ройяль-флеш в червах и от короля. Тут уже нужно пять одинаковых!

— Пять одинаковых? — вежливо переспрашивает Генри и берётся, наконец, за карты.

Тишина.

Автор добр. Генри открывает пять тузов и берёт ставки.

Ах, для чего, для чего написана предыдущая глава!

Какой тематический умысел позволил Генри выиграть в тёмную и, вдобавок, в самой высшей комбинации? Что это? Желание во имя старых серьёзных традиций дать облик героя? Благосклонность к нему стихий? Сюжетный ход с последующим отголоском?