Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

А я поскорей прыгнул в сани, тоже стеганул Дугласа, и он понесся рысью.

Черт знает, слышал кто-то выстрелы, нет ли — но мне надо было скорее мотать отсюда.

Что я и сделал. И Фортуна улыбнулась мне.

По пути я встретил лишь пару крестьянских саней, промчался мимо, и грань между оккупированной территорией и нашей перемахнул удачно. И вскоре меня остановила наша застава и потребовала назвать пароль:

— Стой! Кто таков⁈ Пароль знаешь?

Среди бородатых и безусо-юных партизанских лиц мне показалось одно знакомое, но правила есть правила. Пароли и отзывы на несколько ближайших дней мне сообщили.

— Ангара! — выпалил я и потребовал: — Отзыв?

— Енисей!.. — радостным хором прокричали ребята.

Караульно-постовая служба в бригаде была налажена четко.

Вскоре я докладывал руководству о результатах вылазки. Конечно, стрельба на дороге была нежелательным эксцессом — но начальство понимало, что выхода у меня не было. Теперь, впрочем, приходилось ломать голову: когда в Дедовичах станет известно о гибели трех полицаев, и какие последуют экстренные меры?..

Суть в том, что в Псков могут сообщить немедленно. И полицейский начальник может прибыть раньше.

Мы прикидывали и так, и эдак, но по всему выходило, что высокий чин будет в Дедовичах завтра. Что по ходу плановой проверки, что по результатам ЧП.

Значит, надо срочно поднимать людей, готовить рейд. И выступать.

Все сознавали, что от результатов операции зависит многое, и что эта операция несет большой риск. Точно я не знал, но догадывался, что очень осторожно руководство бригады сносилось с Москвой — так, чтобы немцы не встревожились, уловив повышенный радиообмен. В итоге решено было пойти на риск.

«Хозяин, — заволновался Рекс, — на этот раз я с тобой. Сам понимаешь…»

Я понимал. На этот раз никакого баловства. Операция точечная. Не просто налет, не просто бой. Без него наверняка не обойтись, но цель другая.

Городков сперва отнесся к этому с легким скепсисом, но потом возражать не стал. Думаю, Пашков наедине убедил его в особой пользе от нашего бригадного пса.

На машинах ехать, разумеется, было нельзя: сельский телеграф. Вдруг донесет волну в Дедовичи раньше нашего приезда… Да, вероятность небольшая, но на авось нельзя категорически. Поэтому пустились снаряжать подводы, лошадей: упряжь, подковы, санные полозья — вся эта ходовая часть срочно проверялась, чинилась, обновлялась. Параллельно шел отбор в боевую команду. Прикинули — порядка роты. Саней нужно немало. И ехать, конечно, не колонной, а рассредоточенно. И формировать бойцовские группы в три-пять человек из слаженных в боях людей.

Короче, оргвопросы хлопотные. Минуты свободной не было.

С вечера начали отправляться первые группы на санях, имея задание тайно сосредоточиться в окрестностях Дедовичей. Наше подразделения: я, Миша, Ваня, еще двое парней, участвовавших в отражении карателей в Загорье. Слаженная боевая пятерка. Ну и Рекс, понятно — наше оружие особого рода.

Мы выехали затемно перед рассветом. Пока ехали, рассвело. Один из ребят, Сергей, окрестности райцентра знал прекрасно, он завез нашу боевую единицу в хвойный лесок, откуда до центра поселка ходу минут пять. Правда, ничего не видно из-за густых зарослей.

— Ага… — Мишка огляделся. — А как же мы узнаем, когда атака?

— Не боись, — сказал я. — Все продумано.

И изложил то, что до сих пор было доверено лишь мне, как старшему группы.

Двое наших должны были проникнуть в сами Дедовичи, причем схорониться там по пути следования машины или кортежа из Пскова. И при появлении объекта дать условный сигнал.

— Три выстрела, — пояснил я. — Два подряд, дуплет. И третий с маленьким разрывом. Секунды три-четыре. Это и будет значить: вперед. Все должны услышать.

— Тогда ждем, — Мишка повеселел.

Время тянулось медленно. Час, другой… И мы, и конь стали мерзнуть. Но ничего не поделать, приходилось терпеть. А наши силы должны были еще прибывать. И так же маскироваться в окрестностях.

Уже время к обеду. Мы перекусили скудноватым сухим пайком. Напряжение нарастало. Вслух никто не высказывался, но я это ощущал острее прочих. Рекс вел себя дисциплинированно, однако волновался, и даже предложил:

«Хозяин, может я по-быстрому сбегаю в поселок? Разведаю, что там к чему».

«Нет! Терпи, брат. Ничего не делать без сигнала».

«Трудно ждать».

«Понимаю. Всем трудно. Но…»

Негромко, но отчетливо невдалеке хлопнули два подряд пистолетных выстрела. И через три секунды — третий.

— Начали!

Сергей дернул вожжи, сани рванули так, что Мишка чуть не вылетел кувырком. Я успел ухватить его за рукав полушубка.

Порядком заметенной санной дорогой мы промчались до окраины поселка, слыша, что в его центре уже разгорается бой. Стрельба нарастала.

Сергей рулил конем и санями с заправской лихостью. И пяти минут не прошло, как мы влетели на площадь, где возле двухэтажного деревянного дома уже кипело сражение.

Наши атаковали здание. Надо признать, обороняющиеся действовали грамотно. Держали оборону хорошо поставленным огнем, нанося атакующим заметные потери.

Наши еще не все успели подтянуться. Некая несогласованность в действиях была. Но это и понятно: операция сложная по многим параметрам. Не все гладко.

Я вмиг заметил, что особенно интенсивный и умелый огонь ведется из одного окна на первом этаже.

— Сергей! Вон то окно видишь? Можешь к нему сманеврировать?

— Попробую.

— Давай, — сказал я вслух, а Рексу успел скомандовать:

«Ляг ниже!»

Сергей взял правее, но тут лошадь сильно разволновалась, взбрыкнула — все же это была обычная деревенская лошадка, а не боевой кавалерийский конь.

— Куда! Куда, пр-роклятая⁈ — взвыл наш ямщик.

— У меня граната есть! — крикнул Ваня. — Лимонка!

— Давай!

Он выпрыгнул из саней, побежал вплотную к стене, умело держась в «мертвой зоне». И ловко забросил Ф-1 точно в разбитое окно.

Из здания раздались истошные крики, но всех их оборвал негромкий взрыв.

— Есть! — злорадно рявкнул я. — Молодец, Ваня!

Обороняющиеся дрогнули. А к нам подоспело подкрепление. И огонь по окнам мы повели более слаженно.

Есть в бою такие моменты, по которым чутье опытного бойца четко ловит момент слома. То ли мы погоним врага, то ли нас сейчас сомнут. Вроде бы бой как бой, пули свистят, смерть рядом, а ты чуешь. Это вовсе не гарантия от смерти, но это живет в тебе как стержень. То ли выдержит, то ли сломается. Надо выдержать!

Мой