Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

На лице Андрея Андреевича сперва выразилось недоумение, а потом оно прояснилось.

— А-а, точно! — воскликнул он. — Я подумал: а чего-то я этого не помню?..

— Так ты же на действительной был тогда, — сказал Григорий. — В Красной Армии.

— Почти, — поправил Русаков. — На сверхсрочной. Действительную я раньше отслужил. На Кавказе. В Баку. А потом на сверхсрочную остался. И уже на Дальний Восток попал. Как раз после событий на КВЖД… Ну ладно! Давай к делу. Так что этот мужик городской?

Евдокимов пояснил: тот явно искал Лапинское золотишко. Тогда они четверо: он сам, пустозвон Афонька Кузенков, Архип Дубравин и Василий Семенов — решили следить за пришельцем.

— А дело это осенью было, — добавил рассказчик. — К концу сентября.

Значит, четверо местных стали выслеживать одного пришлого. И быстро убедились, что это не просто городской лопух какой-то, а человек, отлично знающий лес. Вообще знаток топографии, географии, и мастер туризма. Он и наблюдение за собой в момент учуял. И запутал следы.

Говорил Григорий не сильно красочно, однако мы оба — а через меня и Рекс — слушали с живейшим интересом.

— Ну хорошо, — нетерпеливо перебил Русаков, — а чем дело-то кончилось?

— Да как-то ничем, — пожал плечами Евдокимов. — Этого как ветром сдуло. Куда-то делся. Ну, а мы еще пошатались, поискали, да без толку. Но я и до сих пор думаю, что недаром он, подлец, тут шатался! Что-то здесь есть.

— Дядя Григорий, — вежливо сказал я. — А где конкретно это было?

Тот охотно поделился:

— Да вот как-то все тянуло его в казенный заказник. Так все и крутился вокруг него, как муха… гм! Вокруг варенья. Знаешь ведь, где это?

Я кивнул.

Это превосходно знал Михаил Суворов. Заказник или заказный лес — испокон веку охраняемая территория, государственная при всех переменчивых властях двадцатого века: от имперских до федеральных. В общем, не особо-то большая…

— Так что? — нетерпеливо спросил Русаков. — Выходит, там и надо искать эти сокровища?

Григорий невесело пожал плечами:

— А кто ж его знает. Там ведь размерчик-то — ого-го… Мы попробовали тогда. Зима прошла, снега сошли, отправились мы вчетвером туда, к заказнику. Да разве мыслимо? Ноги до колен сотрешь, если ходить, да искать.

— Так может, искать надо головой, а не ногами? — сказал я сдержанно, но Евдокимов все же приобиделся:

— Ишь ты, Егорка, умный какой! Ну поищи тут, за столом сидючи. Авось, найдешь.

«Хозяин, он что, ругается?» — грозовым тоном вопросил Рекс.

«Нет, что ты, — поспешил ответить я. — Нормальный разговор».

«Ну-ну…»

— Тихо, тихо, — урезонил председатель. — Думать, между прочим, никогда не мешает. Ну здесь тебе, Егор, и карты в руки: сказал, что головой искать надо — давай, ищи головой. Какие будут предложения?

— Для начала — вопрос, — сказал я. — Дядя Гриша, как думаешь, может, Кузенков что знает. Его поспрашивать?

— Навряд ли, — Григорий махнул рукой. — Хотя…

Тут он призадумался.

— Что — хотя? — переспросил я.

— Вроде бы и пустомеля, а смекалка у него есть. Я не раз замечал.

— Ну вот, — я оживился, — может, от него толк будет? Зовем его сюда, Андрей Андреич?

По лицу председателя я увидел, что он вновь проделал дедуктивное упражнение. И решил:

— Зовем. Давай, Григорий. Сгоняй-ка за ним. Аллюром!

Тот насупился:

— Да ну, Андрей Андреич, я тебе мальчик, что ли! Пусть Семка бежит.

— Цыц! Патроны хочешь получить? Давай. А на «нет» — и патронов нет.

Аргумент оказался неотразим. Евдокимов отправился и вскоре привел обтрепанного замухрышку Афанасия. Но он и вправду оказался неглуп. Хотя на вопросы о возможном месте клада сначала было взялся крутить, юлить и даже жеманиться — впервые в жизни ощутив себя в центре общественного внимания. Впрочем, одной фразой Русаков пресек это кривляние:

— А ну, хорош балагурить, Афоня. Давай серьезно говорить.

— Так я чего? Я серьезно. В заказнике, это верно. Самое то было там Лапину клад спрятать. А почему?

Он обвел всех хитрым взором, как учитель, задающий классу каверзный вопрос.

И я ощутил, как мягко включился кентавр. Ощутил наше родство душ с Рексом, подъем — и в таком состоянии мысль работает особенно четко.

— Почему? — медленно повторил я. — Там приметы должны быть, верно? Такие, что не ошибешься. Верно?

Я говорил это, а сам уже бежал памятью по знакомому мне заказнику, вспоминая такие приметы, мимо которых никак не пройти…

Есть!

Неужто угадал⁈

— Там два дуба огромных… — медленно проговорил я.

Тщедушная бороденка Кузенкова расплылась в довольной улыбке:

— Во! И я то же самое подумал. Ну где спрятать, чтобы потом легче найти? Самое то, лучше нет.

Точно. Как же я раньше не подумал!.. Эти два дуба, побольше, чем тот, под которым меня шарахнула молния — достопримечательность заказника. Посажены чуть ли не при царе Алексее Михайловиче.

Ожил и Андрей Андреевич:

— Так-так… Ладно, уже теплее! Займемся этим. Ну, а пока, Егор, давай людей на пикеты назначать.

— Давайте.

Но я не забыл и Рекса спросить — чего он вдруг обеспокоился, или удивился, когда я говорил с председателем.

«А, тогда, — вспомнил Рекс. — Да Костя что-то заглянул. Озабоченный такой. На секунду. И тут же скрылся. Пустяки».

И я решил так же…

Весь день мы сооружали и готовили эти аванпосты. Пилили деревья, сделали на дорогах надежные завалы — такие, что машинам не проехать. Установили скрытые пункты наблюдения. Там и костерки аккуратно разводили, чтобы погреться… Ночь прошла тихо.

Назавтра заступил на дежурство и я. Со мной Мишка, Афоня Кузенков, и еще один немолодой дядька по имени Фрол: тихий, спокойный, ничем не примечательный дядька. Утро было ясное, морозное, ядреное — но свирепого мороза не обещало. Так, что-то в районе минус пятнадцати.

— Слышьте, отцы-командиры, — дурашливо заговорил Кузенков, — а не худо было бы подогреться самую малость, а? Изнутри.

Неужели с собой притащил?..

Я было нахмурился, уже собрался прочесть старому бездельнику отповедь, как вдруг в отдалении, на соседнем аванпосте грохнул выстрел. И тут же другой, третий…

И вскоре загремел настоящий бой.