Визажист - Юстина Южная

Я наблюдал за его ухоженными, сильными руками и кивал.

Сегодня объектом трансформации явились уши и подбородок. И вот здесь я испытал первый настоящий шок. Нет, я был предупрежден тем же Казиком. Собственно, я наблюдал за его потрясающим превращением в течение полугода, после чего отважился подойти и спросить, посещал ли он того же специалиста, что и Марина? Казик нехотя подтвердил. И лишь тогда, общаясь с этими двумя, я начал понимать масштаб произошедших с ними перемен. Сейчас Казимир Владиславович уже покинул нашу контору, чтобы занять пост генерального директора в конкурирующей фирме…

— Я вижу, что вы решились, — констатировал Михаил, выслушав мой сбивчивый рассказ о том, как отлично я себя ощущаю, и как на ура меня приняли в конторе (хотя никто толком не мог сказать, что же во внешности Марка Слуцкого стало по-другому). — Это хорошо, потому что, начиная с сегодняшнего дня, повернуть процесс вспять будет уже невозможно, по крайней мере, нежелательно. Итак, приступим.

В руках он держал кисть, обычную тонкую кисть для рисования. Обмакнув ее в очередную жидкость из очередного стеклянного флакона, на сей раз кораллового цвета, он принялся чертить ей контуры моего будущего подбородка. Вроде бы ничего значительного, но с каждым движением линия твердела, кое-где расширялась, кое-где утолщалась. В небытие растворился второй подбородок, лет пять украшавший мою физиономию. И все за каких-то полчаса! Да за такое никаких денег не жалко.

А вот то, что он сделал с ушами… Я немного испугался, надо признать. То есть я ждал, конечно, чего-то в подобном роде, но, пожалуй, не был готов.

Все той же кистью, но уже обмакнутой в непрозрачную пузатую баночку с зеленоватой водой, мастер провел у меня за ушными раковинами.

— Ждем пять минут, — предупредил он.

И через пять минут я буквально почувствовал, как уши смещаются, вытягиваясь вверх. Я еле подавил желание схватиться за них.

Михаил успокаивающе похлопал по плечу.

— Постарайтесь расслабиться. Процедура вынужденная. Кончики ушей должны визуально находиться выше глаз, это подсознательно воспринимается окружающими, как признак ума.

Я сглотнул, усилием воли удерживая свои руки на месте и чуточку сожалея, что не могу удержать уши. Все-таки свои, родные.

— Теперь любой эльф примет меня за своего, — попытался сострить я, чтобы отвлечься от факта перемещения органов слуха, и снова подхихикнул. — А тетеньки-контролеры будут вечно видеть во мне «зайца».

— Теперь вы будете сами решать, принимать кого-то в свой круг или нет. И ездить на хорошей машине, — спокойно ответил визажист.

Я промолчал.

— Пока все, — сказал Михаил, убирая с моего лица остатки средств (язык не поворачивался назвать их косметическими). — Приходите через три недели. Постарайтесь почаще попадаться людям на глаза. Навестите родственников, потусуйтесь с коллегами. Они должны видеть вас регулярно, тогда не будет шока и лишних расспросов.

Наказы мастера я постарался тщательно выполнить, навестил маму, всех давно заброшенных бабушек, дедушек, дядь и теть и удостоился комплиментов с их стороны. Коллеги и так видели меня каждый день, тут проблем не возникло. Удивительно, но приятно, было то, что меня, точнее мою внешность, стали обсуждать наши бухгалтерши в курилке. Говорящий факт — удостоился-таки.

Каждый день хотелось позвонить Иринке, прийти, показаться на глаза. Но сдерживал себя; не стоит ее тревожить сейчас, пока не стоит. Да и показаться ей желательно в другом виде.

«Ты не мужчина моей мечты, — сказала она когда-то, на заре наших встреч. — Но ты очень добрый, это подкупает. В нашем мире мало добрых людей, а уж добрых мужчин днем с огнем не сыщешь. А еще ты меня любишь, и это… это тоже подкупает». Рассмеялась.

Я принял ее, такую, какой она была, немного взбалмошную, вечно куда-то спешащую, ласковую, умную, капризную и с тончайшим чувством вкуса и меры во всем. Я ее принял, она меня — нет. Во всяком случае, не до конца. Ей всегда хотелось большего. Лучшего. Достойнейшего. Жизнь в превосходной степени — вот, что могло ее удовлетворить. Быть может…

И однажды моя доброта и моя любовь перестали быть достаточными.

«Ты не мужчина моей мечты, — сказала она совсем недавно, на закате наших отношений. — Ты очень добрый, но мне нужна не одна доброта. Я не могу жить с человеком, который позволяет вытирать об себя ноги всем кому не лень. Даже мне. И, елки-палки, ты ужасно выглядишь, сделай с этим что-нибудь. Хотя бы ради другой женщины, которая появится тут после меня».

Я не хотел другой женщины. Я хотел ее.

И нашел его.

На третий раз мастер занялся моим носом. Безболезненная пластическая хирургия. О таком счастье можно лишь мечтать. Потрясающе видеть, как в течение часа с помощью кисточек и какого-то фантастического ноу-хау на грани алхимии мое лицо удивительным образом преображается. При этом мало что меняется совсем уж радикально. Просто мелкие черточки, невидимые штрихи, как раз те элементы, которых не хватает, чтобы выглядеть сильнее, привлекательнее, ощущать себя увереннее. Достойнее.

Казик и Марина. Я помню, какими были они…

Толстенький коротышка подкатывает к моему столу.

— Не одолжишь мне тыщи две, а? До одиннадцатого.

— Тысячу, — говорю я и достаю из бумажника сложенную вдвое купюру. — Больше не получится.

— Спасибо и на том, — он берет деньги и отваливает к своему закутку.

Я непроизвольно провожаю его снисходительным взглядом. Вот человек, который выглядит хуже меня, да и живет тоже. Вечно сальные волосы, одышка и постоянные проблемы с эрекцией и женой. Надеюсь, от моей тысячи для него будет хоть какой-то толк.

Несколько месяцев спустя…

— Марк, ты когда мне программу презентации принесешь? Срок был вчера. Через два часа чтоб лежала у меня на столе.

Решительный, настойчивый, жесткий. По-прежнему плотный в теле. Но такое ощущение, что жир плавно и незаметно перетек в мышцы. Казик даже сделался симпатичнее и как будто бы выше ростом. С женой развелся, и недавно я видел его с длинноногой моделькой а-ля исхудавшая Мэрилин.

Я не спросил, откуда он взял деньги на визажиста. Подозреваю, банальный кредит в банке. Который он, ясное дело, давно погасил, потому что карьера его с головокружительной скоростью неслась вверх. Он не просто выглядел по-иному: умным и успешным, он таким стал.

Маринка…