Молох Мори - Мираниса Мираниса
– Выходит, у вас нет идей, как прежний настоятель проделал этот трюк?
О'Лири оскорблённо взглянула на священника. Сцепив пальцами сигарету, она приложила ладонь к груди и обиженно раскрыла рот.
– Знаете ли, Ваша Светлость, не представляю, что вам наговорили жители, но сдаётся, вы неспроста привели именно меня сюда и спрашиваете про то, как умудрился почить старый священник. Я, конечно, прослыла местной сумасшедшей, но не настолько же.
– Я не только вас вожу, – смущённо пробубнил Фланаган.
– То есть сперва теперешний священник продавал морийцам их же вещи, а теперь водит всех жителей поглядеть на место, где удавился прежний? Знаете, Ваше Сиятельство, вы более чудной, чем все морийцы. Так заведено там, откуда вы прибыли? Кстати, откуда?
– Я просто верёвку хочу отвязать, – воспротивился пастырь, принявшись оправдываться. – И прошу, зовите меня Алистером.
– Угу.
– А ещё мне с трудом верится, что тем безумным исповедям научил вас прежний настоятель.
– Угу. Вам не верится вообще. Я вижу.
Стряхнув пепел в пачку и выдохнув табачный дым прямо посреди нефа, Района скорчила возмущённое лицо и потопала к выходу. Она открыто глумилась над преподобным, но самой ей сделалось дурно лишь от одной встречи с ним. Пожалуй, былая настороженность продавщицы переросла в настоящую неприязнь к святому отцу. Злило её в Алистере буквально всё, начиная от слишком ясных и прозрачных глаз – будто бы за теми не могло ничего прятаться, – заканчивая излишней открытостью и даже наивностью. Он не знал этот остров, не знал его жителей.
А истина была такова: на Мори затаилось проклятье. Однажды его прибило к берегу штормом, а там оно укрылось под мхом и песком. Протаптывая себе ручейки на сырой земле, оно шептало анафемы в окна жителей, оттого морийцы становились несчастными. Района была не глупа – достаточно, чтобы не верить в счастливых людей вовсе. Такие существа являлись для неё сродни фейри и Санте. Она знала наверняка, что и на большой земле таких не числилось. Тем более нынче. Однако морийцы ей казались особо недолюбленные Богом. Не было в них явного уродства, но одинокая беглянка, что прибыла на остров однажды, как и проклятье, как и нынешний пастырь, так и не сыскала дом на Мори. А потому невзлюбила его обитателей.
Морийцы отличались особой чертой, считала Района. Умели они ловко брать, но ничего не отдавать взамен. Брали не только услуги и улыбки – волю тоже изымали без остатка. Так, все здравомыслящие, прознав о проклятье местных, принялись покидать остров. Те, кто сбежать не сумел… что ж, О'Лири знала по меньшей мере двух человек, что закончили плохо: настоятель Томас и её мать. А по большей – трёх: наверняка Бенджи тоже сбросился со скалы. Алистер покинет остров – сочла Района, – живым или мёртвым. Следовательно, старания его она приняла за бессмыслицу.
Да и к слову, кем являлся Алистер Фланаган? В настоятельскую искренность и чистоту Района не поверила с первых дней. Слишком открытым быть, знаете ли, та ещё хитрость. Что угодно можно утаить за простодушной улыбкой и широкими полами сутаны. Да и, казалось бы, прибыв на остров, священник занимался чем угодно, но только не тем, чем положено пастырю. Убирал, вычищал, чинил – обиталища и людские дни, но вот не числилось в его манерах аббатской строгости. Да и о Боге говорил реже, чем о войне.
Покинув церковь, Района потуже натянула кофту на бока и двинулась вдоль скамеек в паб. Мануса можно было сыскать или на улице, или дома. Лишь в редких случаях его туша забредала в таверну. Впрочем, выходной ведь. Района и сама оказалась не прочь выпить.
Ветер крепчал. Он свистом проносился над курчавой женской головой, трепал пряди в разные стороны и издевательски взмывал куда-то прочь, будто дразнился и без того с рассерженной женщиной. Тучи, вбирая в себя ливни, тяжелели на глазах. Тяжёлым покрывалом они свисали, норовя в любую минуту порваться и окатить весь остров дождём. Однако О'Лири знала наверняка, что тому быть, уж больно сильно ныла её нога. А если увидать на острове прихрамывающую Району, волочащую за собой конечность, стало быть, дождь в тот день непременно польётся. Об этом знал уже весь остров. Ну, кроме пастыря.
Стопа торговки наливалась свинцом с каждым шагом, но Района научилась воспринимать пытку, как саму обыденность, а потому не обращала никакого внимания ни на временную хромоту, ни на боль. На второе особенно. Да и хромота её казалась едва отличимой, чего не скажешь о походке Мануса, которую повадилась передразнивать вся ребятня с острова, включая неказистого Оскара.
Дождь принялся моросить, когда на горизонте нарисовалась прочная крыша паба "У Ионны". Был он сколь невелик, столь и вместителен, особенно по вечерам. Светлые дощатые стены были добро покрыты известью, отчего казались Районе уродливыми. Её-то магазинчик пусть и казался старее, зато украшен был цветами и рамками, а вот за баром совсем никто не следил. Впрочем, других жителей красота заведения никогда не смущала, даже то, что походил он на крошечный амбар и временами вонял так же. Покосившиеся ступеньки вели на небольшой флигель с низким забором, вдоль которых раскинулись одинокие стульчики. Как правило, именно на таких и сидел Манус. Прищурившись, О'Лири не обнаружила там старика. Торговка поспешила к пабу и забежала внутрь, чтобы не успеть промокнуть.
День был ранний. Слишком ранний для большинства, потому-то внутри Района почти никого не обнаружила. Наверняка мамочки ещё возились со своими детьми, пока мужичьё спало после ночной попойки. Впрочем, лишь большинство. Кто следил за фермой, кто наводил порядок. Вот и в зале сидело всего четверо мужчин. Двое уселись в самом углу за столом, раскидывая карты. У барной стойки О'Лири обнаружила Бартлея и, к своему удивлению, Эвиша. Старый пропойца, думалось ей, сбежал домой, но на деле поспешил похмеляться.
Старый бар внутри казался просторнее, чем снаружи. В остальном же он выглядел непримечательно. В сыром помещении уместилось несколько столов с низкими стульями и единственная барная стойка. Вот по вечерам, когда здесь всё заполнялось суетливыми людьми, паб начинал немногим походить на то, чем должен был являться. Оживлённый гул голосов, крики, обсуждающие радио-новости, смех и пение – всё это самую малость оживляло не только "У Ионны", но и весь Мори. Кто такая Ионна, и почему паб был назван в её честь, Района не знала. Как и, вероятно,