Коллекционер - Александр Варго

— Макс, а сколько там солдатиков?

— Точно не знаю. Думаю, что и сам Павлик не знает. И любой коллекционер тебе скажет то же самое. Солдатики постоянно в обороте: что-то покупается новое, что-то продается, что-то идет в обмен… Чтобы за всем этим следить как положено, Павлику пришлось бы нанять специального счетовода. Это я вел каталоги, да и то не всегда успевал все фиксировать. Но, думаю, около двадцати — двадцати пяти тысяч фигурок в этой квартире есть. Может, даже больше.

Нос присвистнул:

— Не удержусь и снова скажу: охота вам бабки и время на это тратить!

— Поверь, это лучше, чем бухать в гаражах, — парировал Максим.

Нос насупился.

— Каждому свое, — буркнул он. — Ну да ладно. И как ты собираешься упаковать за ночь это огромное количество?

— Я возьму не все. У него много дублей, одинаковые мне не нужны.

— Здесь ты не прав, — неожиданно возразил Нос. — Если будешь выбирать, менты сразу поймут, что работал человек, который шарит в теме. Так что греби все подряд, Макс. Потом выкинешь, что не надо.

Долин решил, что рациональное зерно в предложении дяди есть. Вот только на то, чтобы грести все подряд, уйдет дополнительное время, которого было и так в обрез.

— И ювелирку мне посмотри, — добавил Нос, и Максим скривился, словно вместо минералки глотнул лимонного сока.

— Договорились. Только обещай, что не побежишь ее продавать на следующий день.

— У меня есть надежный канал, — сказал Нос. — Скупают недорого, зато все спокойно.

— Твое дело. Давай сначала провернем нашу операцию. А то мы уже делить добычу начали.

Максим включил телефон. Кроме пропущенных вызовов c работы, был один от бывшей жены, и он тут же перезвонил Ольге.

— Привет, есть какие-то новости? Говори быстрее, я в поход ушел, в лес, — сказал он, подумав, что в случае чего этот нюанс зачтется ему плюсом в алиби. — Скоро буду недоступен.

— С тобой Ира хочет поговорить, — холодным тоном произнесла Ольга, и через секунду до слуха Долина донесся голос дочери:

— Папа, привет!

— Здравствуй, Бусинка, — сказал Максим и непроизвольно улыбнулся. — Как у тебя дела?

— У меня все хорошо, — отозвалась Ира и умолкла.

— Ты сейчас гуляешь?

— Нет, скоро собираемся. Мы купим хлеба и пойдем на пруд уточек кормить.

«Хлеб для уток и вообще для птиц вреден», — подумал Максим, но вслух ничего не сказал.

— Диму еще не выписали?

— Нет. Пап?

— Да, родная.

Понизив голос, девочка спросила:

— Мама спрашивала меня, не ты ли столкнул Диму c табуретки.

Долин почувствовал, как мгновенно пересохло в горле.

— И что ты ответила? Ты ведь сама видела, что я ничего не делал.

— Я так и сказала. Ты просто громко позвал Диму, а он испугался, — так же тихо ответила Ира. — А еще мама говорит, что в следующий раз, когда мы будем у тебя, со мной то же самое случится. Она больше не хочет нас пускать к тебе.

— Ириша… — Слова давались Максиму тяжело, он словно ступал босиком по тлеющим углям, выбирая там, где наименьший жар. — Ты же понимаешь, что это глупости? Я очень сильно вас люблю и никогда не причиню вам вреда!

— Да, знаю. Я тоже виновата. Ведь я сказала Диме, чтобы не трогал твои вещи, а он не послушал. И он не должен был лезть на твои полки…

Повисла неловкая пауза. Судя по нетерпеливому сопению дочери, Максим обреченно понял, что она уже мыслями на пруду c утками.

— Ты же не боишься меня, Бусинка? — как можно мягче спросил Долин.

— Нет. Мне жалко тебя и Диму.

— Главное, что твой братик почти выздоровел и скоро вернется домой. А когда мама успокоится, она вас ко мне отпустит.

— Наверное, — протянула Ира, но особой уверенности в ее голосе Максим не почувствовал.

— Ну пока, пап, — заторопилась она.

— Целую, Ириша. Я люблю тебя.

Обычно дочка всегда отвечала «Я тоже», но в этот раз она просто завершила вызов.

С хмурым видом Максим убрал телефон в карман.

— Что, туговато приходится, племяш? — сочувственно спросил Нос. Похоже, он слышал весь разговор. — Ничего, бывает.

— Бывает… Но тебе все равно не понять, у тебя ведь нет детей.

Нос помрачнел, и Максим понял, что ляпнул лишнее.

— Хочешь, я тебя сменю? — спросил он, и дядя молча кивнул. Он остановил «Газель» на обочине, и они поменялись местами.

— Сцепление только помягче выжимай, — предупредил Нос, когда грузовик двинулся c места. — Оно у меня нежное…

— Ничего, справлюсь…

— А что ты будешь делать c этими солдатиками? Даже если заберешь половину, разве пятнадцать тысяч влезут на твои полки?

— Поглядим.

Нос вытащил из нагрудного кармана куртки измятую пачку сигарет.

— Наверное, есть такие коллекционеры, которые ото всех прячут свои сокровища? — задумчиво произнес он, прикуривая от замусоленной зажигалки. Выпустив струю дыма в открытое окно, Нос c усмешкой продолжил: — Так и вижу, заходит какой-нибудь богатей в потайную комнату c завешанными шторами… А у него там висит какая-нибудь редкая картина… Пикассо или этот… «Черный квадрат» Ростроповича.

— Не Ростроповича, а Малевича. Эх ты, знаток.

Носа эта поправка не особенно смутила:

— Ну Малевича. И вот смотрит этот коллекционер на свою картину, любуется и говорит: вот, мол, хер вам всем! Только у меня такая есть… В одной руке у него сигара, а в другой — стакан вискаря, и он отпивает…

— Кто о чем, а вшивый о бане, — хмыкнул Максим. — Конечно, без вискаря ну никак.

Нос стряхнул пепел c сигареты и сказал:

— Это я для натуральности. Как его…

— Образа.

— Во-во. Ну а вообще, хочу сказать: все вы, коллекционеры, чуток c приветом.

«Чуток — мягко сказано», — усмехнулся про себя Максим.

— Да, есть среди нас и чудики, — сказал он. — Недавно слышал историю про двух приятелей. Так вот, они оба собирали фигурки пингвинов. Как-то на аукционе появился редкий экземпляр столетней давности, и один попросил второго оставить фигурку для него, друг согласился. Разгорелся бой, делались ставки… Выигрывал тот самый парень, который мечтал об этом несчастном пингвине. Но в последний момент его друг, который обещал не участвовать в торгах, неожиданно перебил ставку и стал победителем. Естественно, они разругались вдрызг. Но тот, проигравший, не смог смириться c поражением и явился домой к своему бывшему товарищу. Причем прихватил c собой топор. В итоге он зарубил коллекционера и забрал пингвина. А когда полиция пришла его арестовывать, протянул руки для наручников и сказал: «Делайте со мной что хотите, только разрешите взять c собой пингвина…»

— Жесть, — прокомментировал Нос.

— Но это, конечно, пример крайности… А так среди коллекционеров уникумов хватает, — сказал Максим. — Многим