Дмитрий Глухов - Нигде

Но площадка оказалась совершенно пустой, и даже несколько заброшенной. Опустив несколько монеток в автомат, Агата получила мяч и молоток и отправилась проходить воротца. Сначала она перед каждым ударом оглядывалась, не видит ли кто, какими глупостями она тут занимается, но потом как-то забылась и провела несколько отличных мячей. Настолько отличных, что даже стало жаль, что этого никто не видит. И, забив очередной, Агата совершенно успокоилась. Все треволнения последних дней как-то отдалились, и она смотрела на них уже как бы чуть-чуть со стороны. Она даже удивилась немного такому своему спокойствию. Кто бы мог подумать, что обычная игра из детства произведет такой прекрасный эффект. И тут же, совершенно внезапно, Агата разгадала загадку, которая мучила ее все последние дни. Лицо за витриной и лицо человека, приходившего проверять качество кофе, было, пожалуй, одним и тем же лицом. Агата не могла за это поручиться, но шансов восемьдесят из ста, что это было именно так. И тут же, очень легко, легкой вспышечкой, она вспомнила и то, где видела это лицо в первый раз. Когда они грабили банк, вернее, инкассаторскую машину, и Агата, идя к ней, увидела свое отражение с зеркальном стекле, то сбоку от него, сильно правее, почти у стенки. Так же приблизилось к стеклу белое лицо. И потом исчезло. Тогда, вернее, она даже не поняла, что это лицо, просто приняла его за какое-то пятно, отражение. Но это точно было лицо. Агата постаралась обдумать это. Никаких толковых мыслей в голову не приходило. Она постояла еще несколько секунд, потом решила подумать об этом после и стала доигрывать партию. Но не успела. Зашуршали кусты, и из них выломился взъерошенный Амаль.

— Ну ты и забралась! Спасибо коннектору, а то бы сроду тебя не нашел.

Он подошел к Агате, обнял ее:

— Ну, что-то случилось?

— Случилось. — Агата отпустила молоток, и он упал на траву, чуть стукнув ручкой по железным воротцам. — Что-то случилось. Но пока я не знаю что.

Амаль выслушал всю историю про Хиро и лицо, почесал себе затылок и несколько раз молча кивнул головой, словно не зная, как на это все реагировать.

— Что скажешь, — Агата дернула Амаля за руку. Тот потряс пальцами, словно обжегся, и поморщился:

— Да, думаю, что ты не ошиблась и в самом деле видела тогда лицо в витрине. Уж слишком тут все красиво связывается в одну веревочку. Непонятную, мутную, но у меня чутье на такие вещи: явно все так и было. Но если ты хочешь услышать от меня какие-то комментарии… Их нет. Просто я не знаю, как можно все это воспринимать и что вообще сказать. Наверное, когда произойдет еще что-нибудь, то станет ясно и это. Но пока… Я даже предположить не могу, что это за человек и что ему надо.

— А что там с Мигелем?

— Мигеля я бы с удовольствием убил. Но вот не знаю только, как это сделать. Встречаться я с ним не хочу.

— Его так и не арестовали?! — изумилась Агата.

— Нет. Финансовые преступления — это такие преступления, которые расследуются очень долго. Он убеждает их, что накопил денег. Сейчас им надо доказать обратное. Не знаю, как быстро они справятся с этим, но… У меня в коннекторе стоит анонимный номер. Так что до меня им не добраться. Ты точно с ним никогда не созванивалась?

— Я же сказала, точно. У меня даже номера его нет.

— Это хорошо. С ребятами сложнее. И что им делать — я пока не представляю. Скрываться — выдать себя. Сидеть на месте и ждать ареста — вариант ничем не лучше. В общем, куда ни ткни, все очень плохо. А ведь так весело все начиналось…

Амаль сел на корточки и закрыл ладонями лицо.

— Это было как игра, понимаешь. Совершенно безопасная! Я же просил — не тратьте деньги. Подождите… Ну нельзя же так…

Агата опустила руку и погладила Амаля по голове. Он постоянно о ней заботился, и она привыкла воспринимать его как безусловно старшего, взрослого. Но сейчас внезапно поняла, что это просто мальчик, выбравший, похоже, для себя слишком взрослую игру. И ей стало его очень жалко, как младшего брата, которого у нее никогда не было, как плачущего мальчика на улице, с которым, непонятно почему, ощущаешь какое-то внутреннее родство.

Агата опустилась на корточки и обняла Амаля.

— Ну что, игры кончились?

— Кончились, — кивнул он и всхлипнул. — Надеюсь, что все будет хорошо. Я очень на это надеюсь, за себя-то я не волнуюсь. За тебя волнуюсь. За ребят. А меня не найти.

Агата хотела сказать ему еще что-то утешительное, но почувствовала, как еще мгновение назад мягкая спина Амаля отвердела, он напрягся и, подхватив Агату под локти, встал вместе с ней.

— Так. Значит, планы у нас такие. Звони в свою кофейню, говори, что пока увольняешься и уезжаешь. Куда-то. Придумай что-нибудь. На работу тебе ходить пока не стоит. Домой, пожалуй, тоже. Поживешь пока у меня. Посмотрим, как будет раскручиваться вся эта история.

— У меня есть несколько вопросов…

— И я даже знаю, каких. И, похоже, я наконец готов на них ответить. Но только пошли сначала сядем на скамейку. Вон, под елками, вполне симпатичная.

И Амаль резво зашагал вперед. На ходу он вытащил коннектор:

— Привет, Тук. Погоди секунду, сейчас Ник поднимет трубку. Привет, Ник. Тут еще Тук, и я хочу с вами серьезно поговорить. У вас включено шифрование? Сейчас Агата мне сказала, что к ней приходил странный человек, похожий внешностью на азиата, но с очень белым лицом. Лицо как маска. Не знаете такого? Не видели когда-нибудь? Может, просто на улице, в баре, не знаю где? Нет? И он намекал ей, правда, очень осторожно, на все наши дела. Я не знаю, что происходит, но ложусь на дно. Как поступать вам — решайте сами. Вычислят ли вас через сами знаете кого, установят ли слежку, начнут ли копать под вас — решайте сами. Я, честно говоря, не знаю, что лучше — скрыться или остаться. У обоих линий поведения есть свои плюсы и минусы.

Амаль замолчал. Видимо, Тук и Ник ему что-то говорили. Он внимательно выслушал:

— Ребята, честное слово, не знаю. «Веселые таксы» распущены, номер, по которому я с вами говорю, также исчезнет, и если вам понадобится со мной связаться, то вы знаете, как это сделать. Не произносите только этого вслух. Решайте сами и всегда можете рассчитывать на любую мою помощь. Все. Конец связи.

Амаль поднял глаза на Агату.

— Секундочку. Еще один звонок. Пока последний.

Пару секунд он посидел молча, затем набрал номер Мигеля.

— Привет. Я исчезаю. Ты знаешь, как со мной связаться, если что. Все, кажется, еще серьезнее, чем ты думаешь. Решай сам, как поступать дальше. Пока.

Амаль вынул из коннектора идентификационную карту и тут же вставил другую.

— Я понимал, что если все это когда-нибудь и провалится, то произойти это может только из-за моих сообщников. Я понимал это. Отбирал их очень тщательно. И, может, именно поэтому сейчас так тяжело.

Он вздохнул и убрал коннектор в карман.

— Теперь я слушаю тебя, Агата. Что ты хотела спросить?

— Вообще-то очень много. Но первый вопрос такой: как ты это все делал? Эти ограбления? Как можно рассчитать все так удачно, чтобы нас не засек ни один свидетель? Ни одна камера? Ни один охранник? Ни один полицейский?

— Понимаю, о чем ты. Это и в правду выглядит очень странно. Сядь, и я расскажу тебе еще более странную вещь.

Амаль оглянулся по сторонам. Агата тоже. Парк, окружавший небольшую площадку для крокета, был совершенно пуст. Где-то вдали гудели автомобили, откуда-то, возможно из какого-то кафе, доносилась туповатая коммерческая музыка. Но здесь был оазис тишины и спокойствия.

— Помнишь, как мы встретились? — Амаль провел рукой по лицу, словно пытаясь воскресить в памяти эту сцену. — Это было очень забавно. На моем счету пара десятков ограблений, и был только один человек, который меня видел. Это ты. Потому я и пришел к тебе. Ну возможно, еще и потому, что я в тебя влюбился. Но это так, пояснение для девушек. Что же до сути проблемы — я не могу понять, почему ты там оказалась. Тебя на этой улице никогда не было. Ни разу! Проехали роллеры — и улица совершенно пуста! Я спокойно выхожу, даже не глядя особо по сторонам, и тут вдруг — ты!

— Конечно, меня там не было. Не могу сказать, что я была на этой улице в первый раз в жизни…

— Нет, ты не понимаешь. Слушай. Сейчас я скажу тебе главное… Я жил как все. Ну то есть обычный парень — тачки, дискотеки, валял дурака, дарил букеты… Жизнь как жизнь. А потом в один прекрасный день, мне было тогда двадцать восемь лет, я лег спать. А когда проснулся утром, — мне было шестнадцать.

Амаль замолк и глянул на Агату, оценивая, какое впечатление произвели его слова.

— То есть как шестнадцать? Тебе показалось, что ты снова мальчик?

— Нет, не показалось. Я, в том-то и дело, был снова мальчиком. И я начал заново проживать свою жизнь. Стоит сказать, что второй раз это делать гораздо проще. Можешь уберечься от многих ошибок. И учесть многие нюансы. Ну, например, если ты запомнил выигрышный номер в лотерее, то…