Синий Звон - Роман Суворов

Ротмистр оказался среди кутерьмы праздных зевак: сосредоточенных, держащих карманы купчиков, прибывших из старой столицы; старых кухарок; мастеровых, спешащих по домам, или с раскрытым ртом наблюдающих за театралами; молодых служанок; и прочего, прочего снующего в ту или иную сторону люда. Потративший время впустую жандарм заозирался в поисках восточного иллюзиониста и, не найдя его, ринулся ко входу в вокзал. Как назло, толпа будто бы уплотнилась на его пути. На ходу он споткнулся о баул весёлого коробейника, тащившего на себе несколько пудов своего товару; врезался в узел, который несла здоровенная бабища неопределённого возраста; чуть не получил по голове от неаккуратно повернувшегося подмастерья, нёсшего на плече длинный увесистый свёрток; у самых распахнутых дверей в простолюдинскую часть вокзала умудрился с силой отдавить ногу и так прихрамывающему, ясноглазому старику в канотье и старомодном твидовом сюртуке.

– Оу! Аккуратнее, сударь! – сморщился старик и продолжил с лёгким акцентом: – В этом городе все пытаются отдавить мне именно правую ногу, а ведь я ещё даже не успел выйти с платформы.

– Прошу прощения, милейший! – повинился Рыжков, тщетно пытаясь увидеть в вокзале шамана или его спутницу.

– Не подскажете, где тут ближайший постоялый двор? – сверкнул ледяными глазами гость Н-ска.

– Налево от привокзальной площади, в квартале от неё. Гостиница «Ямска́я», – бросил ротмистр, приподнял шляпу в прощальном жесте и направился дальше.

– Благодарю! – крикнул вслед ему старик.

Протолкнувшись сквозь заметно поредевшую толпу в простеньком зале, в отличие от господского, не имевшем буфета, зато заполненном плотно стоявшими жёсткими лавками, Антон Владимирович вышел на площадь и покрутил головой. С огромным разочарованием не смог он увидеть своих, успевших как в воду кануть подопечных. Однако, чуть постояв и уже собравшись было применить поисковое заклятие, которое, впрочем, скорее всего оказалось бы бессмысленным без наличия вещи искомых, как вдруг заметил направляющегося к нему довольного Егорова.

– Ваше Благородие! Шаман и его ассистентка направились в сторону гостиницы, – адъютант указал на трёхэтажное здание «Ямской», куда сам ротмистр буквально несколько минут назад отправил благообразного старика.

– Молодец, – похвалил Рыжков помощника. – Ходу!

Жандармы, оставляя следы в пыли привокзальной площади, резво припустили в сторону гостиницы.

* * *

Спроси любого Н-ского извозчика: «Что ты думаешь, братец, про новую гостиницу “Ямскую”?» – тот, ни капли не сомневаясь, ответит: «Да руки бы вырвать её хозяину, уважаемому Олегу Юджиновичу Оторвину (дай Бог ему здоровья), за то, что построена она рядом с вокзалом!» – Скажет, да ещё пару оборотов завернёт, сводящихся к тому, что, дескать, сколько же честные возницы доходу на этой близости потеряли. Вот именно потому господа жандармы и оказались у большого крытого крыльца, даже не успев запыхаться.

Стройка новенького здания самой дорогой городской гостиницы закончилась буквально в этом году, потому фасад в модном стиле а-ля рюс всё ещё щеголял нетронутой непогодой охряной краской стен. Выписанная из столицы затейливая лепнина, поражала богатством форм, придавала изящную законченность трёхэтажной постройке, выступавшей на улицу боковыми ризалитами и всем видом источавшей столичный шик. Мостовая от вокзала до гостиницы была выложена плоской брусчаткой, по которой имеющие в кармане несколько увесистых звонких монет гости Н-ска могли прошествовать, не замочив дорогих штиблет или туфелек в непролазных лужах – извечном биче уездных, а подчас и губернских городов.

Солидный швейцар, подпиравший вход, то ли профессиональным взглядом различил служителей закона, а скорее – узнал Рыжкова, что немудрено: Н-ск – город маленький. В любом случае он с глубоким поклоном широко отворил высокие створки двойных дверей.

– Милости просим, Ваши Благородия!

Рыжков кивком показал адъютанту оставаться снаружи, сам же вошёл в светлый холл, украшенный высокими резными колоннами с позолоченными капителями, сияющий хрусталём заграничных люстр и полированным мрамором полов. У основания широкой лестницы за лаковой стойкой красного дерева расположился важный портье, в сторону которого и направился ротмистр:

– Скажи-ка, дружочек, не заселялся ли к тебе только что иллюзионист из театральной труппы, а с ним ассистентка?

– Как же, вашбродь! – Чутьё портье оказалось не менее развитым, чем у швейцара. – За минуту до вас подняться изволили, вместе с девицею-с, – приватно понизил голос он, чуть ли даже не подмигнув, как показалось Рыжкову. – Хозяин их труппе весь второй этаж под проживание отдал. Вот, пожалуйста, нумер 207-й.

– О, нет! Я, пожалуй, подожду тут, да присмотрюсь. И будет весьма кстати, если означенный тип не узнает от тебя о моём к нему интересе.

– Как будет угодно-с! – Портье указал в сторону стеклянных дверей, отделявших общую залу от ресторана.

Войдя в царство крахмальных скатертей и сверкающих столовых приборов, уже разложенных на столах в ожидании гостей, Антон Владимирович устроился таким образом, чтобы сквозь стекло видеть всех, выходящих из гостиницы и входящих в неё. Просторная зала была по неурочному времени пуста, и скучавший в уголке половой, накинув полотенце на руку, неторопливо подошёл к ротмистру, походя пнув какую-то мелкую нечисть, пригревшуюся под стулом.

– Чего барин изволит? – согнув спину в профессиональном поклоне, протянул чисто выбритый молодчик с блестящими, прилизанными маслом волосами.

– Принеси-ка мне, голубчик, для начала кофию. Да баранок к нему. А там уж посмотрим, как пойдёт. Ну и газету дай столичную, посвежее, – распорядился ротмистр, не сводя взгляда с холла.

– Кофий закончился, барин, – виновато протянул половой. – Можно мальца в лавку послать, но не меньше получаса ожидать придётся-с. Из напитков чаю могу предложить, шоколаду горячего. Морс есть, сбитень, кисель. Или покрепче чего пожелаете-с?

– Посылай за кофием, я не тороплюсь. А прессу прямо сейчас неси.

– Исполним в лучшем виде, сударь. – Половой, кажется, всего на мгновение скрывшийся где-то, вернулся и разложил перед Рыжковым стопку газет, пахнущую бумагой и свинцовыми красками.

Уютно откинувшись на мягком стуле, ротмистр сделал вид, будто увлёкся чтением. Заголовки и правда были довольно занимательные:

Антон Владимирович по диагонали пробежался по содержимому статей, отвлекаясь на каждое движение в холле. Особый, профессиональный интерес вызвала у него последняя статья:

«Общеевропейский