Боярский сын. Ратоборец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин
— Бывало и получше, батя… но в целом терпимо, — хрипло проговорил Яромир, вытирая тыльной стороной ладони разбитую губу и опираясь на колено.
— Как там Всеволод⁈ — Святослав Васильевич остановился возле нас, переводя дыхание и окидывая взглядом поле боя.
— Да более-менее! В норме я, Святослав Васильич… — раздалось приглушённое кряхтение со стороны придорожной канавы. — Только сырой весь и куртку жалко…
Кусты крапивы зашевелились, и оттуда, поддерживаемый под локоть заботливым Борькой, выбрался чумазый и в дымящейся куртке Севка Рязанцев. Он криво улыбнулся и сплюнул на ладонь сгусток крови вместе с белым осколком:
— Ещё зуб сломал, когда второй раз в кювет приземлялся… А так руки-ноги целы!
— Ну что же ты так неосторожно-то, Сева? — с облегчением выдохнул Яромир. — Ничего страшного! Парень ты у нас не из бедных, так что вставишь новый зуб из чистого золота — девки в Академии ещё больше вешаться будут! А старый можешь в мешочек положить да на шею на шнурке повесить, как охотничий трофей!
Борис фыркнул, помогая брату отряхнуть штаны от репьев. Сева показал Яромиру кукиш:
— Не буду я золотой фиксой никого соблазнять. Лекари новый вырастят!
Отец повернулся к нам с Яромиром:
— А теперь докладывайте быстро и по делу. Кто это на вас напал⁈ Вы его лицо видели?
— Не знаю, отец, лица под капюшоном вообще не было видно, — я покачал головой, убрал нож в ножны. — Однако этот тип перед каждой атакой орал как оглашенный: «Во славу рода Долгополых!».
Брови Святослава Васильевича удивлённо приподнялись:
— Прямо так в открытую и кричал? Имя заказчика на всю округу славил?
— Именно так, слово в слово! — подтвердил Яромир. — Три раза подряд рявкнул, будто его заклинило!
— Хм… А это точно был мужчина? — задумчиво прищурился отец, глядя на дымящиеся проплешины в асфальте. — Может быть, у него просто голос был изменён магическим плетением или артефактом на связках? Женщина вполне могла прикрыться свободным балахоном и пустить пыль в глаза.
— Да нет, по комплекции и замаху вроде мужик, — пожал я плечами, вспоминая детали схватки. — На руках у него были перчатки, чёрные как смоль. Да и сам он, когда рукав при броске чуть задрался, внутри показался каким-то угольно-чёрным.
— Может, негр какой-нибудь наёмный из африканских колоний? — предположил Борис, косясь на лес.
— Может, и негр, а может, и тварь какая в камуфляже, — отрезал отец и махнул рукой гвардейцам: — Быстро сворачиваемся и уходим отсюда! Похоже, что рыбалка у нас сегодня откладывается до лучших времён!
Яромир от такого заявления аж возмутился. Ну вот, только вырвались на природу, шашлыки в багажнике маринуются, погода сказочная, и из-за какого-то оборванца в халате всё коту под хвост⁈
— Да ладно тебе, отец! С чего это вдруг откладывается⁈ — запротестовал Яромир, разводя руками. — Подумаешь, какое-то мелкое нападение по дороге случилось! Врага прогнали, все живы, заимка в двух шагах — поехали рыбу ловить!
Святослав Васильевич повернул голову и посмотрел на него таким ледяным взглядом, что Яромир осёкся. Отец выдержал паузу, давая сыну осознать сказанную глупость, а затем негромко произнёс:
— «Мелкое нападение», говоришь, Яромир? Ты сейчас серьёзно? Очнись, сын! Это была не пьяная драка у кабака и не студенческая дуэль! Это заказное убийство! Причём исполнял его профессионал высокого ранга! И если бы я на подъезде к берегу не почувствовал всплеск чужой магии и вовремя не развернул машины обратно… то отсюда бы из вас четверых живым не выбрался никто! Он бы вас через пару минут добил!
Яромир прикусил язык и виновато опустил взгляд. Спорить тут было глупо — я прекрасно понимал, что батя прав на все двести процентов. Не подоспей его плазменные шары вовремя, четырёх клонов-молниеносцев мы бы на пустых резервах точно не вывезли.
— Но почему ты решил, что он нам не по зубам, отец? — осторожно спросил Яромир. — Елисей же одного раскусил и развоплотил! Значит, бить их можно!
— Одного я убрал только за счёт эффекта неожиданности, а на его месте тут же появились двое новых! — качнул головой.
Отец кивнул в ответ. Его взгляд скользнул по тем местам, где лежали остатки балахонов:
— Вам раньше когда-нибудь доводилось встречаться с подобной магией разделения плоти?
— Нет, не доводилось, — помотали мы головами.
— Вот и мне лично, слава богам, встречаться с этим чудовищем на узкой дорожке не доводилось, — глухо проговорил глава рода Ярославских. — Зато я немало слышал о нём от старых ветеранов экспедиционного корпуса и читал в закрытых сводках Тайной канцелярии. Поговаривают, что в глубине Опасных земель, среди приближённых Госпожи, есть один Высший Генерал, обладающий уникальным проклятым даром. Он способен без потери боевой мощи растворяться и делиться на несколько полноценных копий самого себя! И этот генерал глава клана Ночных Хищников. А уже это о чём-то вам да должно говорить.
У меня по позвоночнику пробежал неприятный сквознячок. Знавал я больше полугода назад людей из этого клана. Ничего хорошего от них ожидать не приходилось. А уж от главы и подавно.
Если это он был лично, конечно.
— На несколько копий… это на сколько, отец? — уточнил я. — Четыре штуки — это его предел?
— Если бы четыре! — горько усмехнулся Святослав Васильевич. — Те, кто выжил после прорыва под Кенигсбергом пять лет назад, божились, что этот Генерал в одиночку способен вызвать на поле боя целую рать своих двойников! Несколько десятков, а то и сотню! А теперь просто включите голову и представьте на секунду: вот таких неуловимых бойцов против вас выйдет целая рать!
Борис и Всеволод переглянулись с заметно побледневшими лицами. Да и мне, признаться честно, от такой живописной картины стало как-то совсем не по себе. Сотня таких «пьезозажигалок» снесёт в чистую не то что нашу четвёрку, а целый укреплённый батальон гвардии вместе с бронетехникой!
— Ну да… — протянул я, почесав затылок. — Против сотни таких электриков ловить точно нечего. В таком случае действительно лучше отсюда убраться подобру-поздорову, пока он не вернулся. Вот только как мы поедем? Мотоцикла-то у меня больше нет — он вон с сосной обнимается, вилка пополам. Да и у Севки аппарат в хлам разбит, только на металлолом сдавать.
— Плевать на железо, новое купим! — отрезал отец.