Ревизор: возвращение в СССР 44 (СИ) - Винтеркей Серж

Праздник, на мой взгляд, прошел в целом неплохо. Немного скучно и официально, конечно. Компания все же была мало знакомая друг с другом, поэтому первое время общались довольно скованно. Но потом немного расслабились, потанцевали, и вроде вторая часть вечера была поинтереснее. Но мне все равно не хватало тепла и уюта семейных застолий или дружеских посиделок, когда все друг друга хорошо знают, и никто ни перед кем никого из себя не строит. Учитывая, что молодежь непростая собралась, из серьезных семей, если не считать меня с Галией, то полностью лед разбить до конца посиделок так и не удалось…

Единственное, заметил в середине праздника, что Галия вдруг стала какая-то напряженная и колючая… Понял, что с кем-то из девушек она явно не сошлась характерами, похоже. Мы несколько раз в течение вечера общались с парнями отдельно мужской компанией, а девушки болтали в Машиной комнате. И именно после одной из таких пауз настроение Галии и изменилось внезапно.

Во время праздника не стал жену донимать расспросами, тем более подходящих моментов особо и не было. Решил расспросить подробно, когда домой вернемся.

Только вошли в квартиру и разулись, как раздался звонок в дверь. Открыл. На пороге стоял непривычно серьёзный Альфредо.

— Привет, Паша! Пошли, что ли, твою собаку выгуляем?

— Привет! Пошли, конечно! Тузик всегда рад хорошей прогулке!

Собрался, спустились вниз, вышли из подъезда. Все это время Альфредо мужественно молчал, хотя я видел, как ему сложно держать в себе то, что он хочет сказать. Едва отошли от подъезда, как его прорвало.

— Паша, я думал. Я серьёзно думал! Я согласен быть директором этого завода!

— Рад слышать, — сказал я, — это разумное решение.

— Так что я полностью готов к переговорам с моим дядей. Вот только есть один нюанс…

— Какой же? — с любопытством спросил я. Подумал даже, что он хочет попросить мзду за участие в этих переговорах. Но нет…

— Я думаю, что мне надо сейчас, едва вакансия появится, сразу же ее и занимать. Сразу же, а не ждать несколько лет. И чтобы дядя знал, что едва отобьёт завод, как я стану там директором. Ты не представляешь, как это его будет мотивировать согласиться на всю эту схему… Он очень хочет, чтобы я чего-то добился. И не считает карьеру профессора для меня хорошей идеей. Нет, так-то профессоров на Сицилии уважают, конечно, их не так у нас и много, но он хочет видеть во мне большого начальника… Вы, предложив меня директором сразу сделать, большие деньги сэкономите на этом. Он точно за меньшую сумму согласится и против Косты выступить, и завод охранять. А то ведь когда-то — это когда-то, дядя же знает, что я в Москве еще года три проторчать должен, прежде чем смогу диссертацию защитить. А если сразу в директора меня — совсем другое дело… Для него эта операция против Косты сразу станет семейным делом. И то, что завод выйдет из-под мафии и будет полностью легальным — для него тоже станет важным. В особенности, если он поверит в то, что ты рассказал — что с мафией скоро начнут бороться всерьез… А я постараюсь, чтобы он поверил… Зачем ему ставить меня тогда под удар, оставляя завод под собой?

Смотрел на Альфредо и думал, что это именно то, что я хотел. А хотел я, чтобы именно член семьи Джино горячо его убеждал реализовать нашу схему. И это здорово, что ему очень хочется стать директором, большим начальником. Не ошибся я в нем, не учёный он, а бизнесмен.

— Ну что же, мой друг, позволь тебя поздравить. Или мне к тебе теперь на «вы» обращаться? Всё же к директору крупного завода в Италии, наверное, на «ты» будет не очень.

Альфредо радостно засмеялся. Ох, как ему хочется стать поскорее директором! С честолюбием у него полный порядок.

— Шутишь, Паша? Если ты меня директором сделаешь, я тебе пальто буду подавать! И никогда не зазнаюсь, поверь мне!

Я кивнул. Сказано, конечно, с максимально искренним видом. Ну что же, главное теперь и мне тоже расти вверх по социальной лестнице. Легко обещать, когда растешь вверх, не зазнаваться перед друзьями, но не так легко соблюдать свои обещания, если друзья, в отличие от тебя, карьеры не делают. Даже если ты искренне это обещаешь…

— Но что касается аспирантуры, может быть, давай тогда не будем слишком спешить? — предложил я. — Думаю, до исхода переговоров и мафиозной войны ничего вообще по этому поводу Эмме Эдуардовне говорить точно не надо. Мы надеемся, что Джино согласится на все наши условия, а потом ещё и победит в этой войне, отобрав завод. Ну и отдаст его в наши руки, чтоб всё было полностью легально. Но сам понимаешь, тут могут быть нюансы… Так что давай не будем отрезать пока что тебе пути к отступлению…

— Да ладно, я все понимаю… — закивал Альфредо поспешно. — Как вы русские говорите — не надо делить шкуру неубитого медведя?

— Вроде бы это французская все же пословица изначально, — пожал плечами я. — Но смысл ты понимаешь правильно.

— Так что я пока что ни одного нового шага не делаю, и жду решения твоих родственников из Италии — что и когда делать будем. Верно?

— Верно! — согласно кивнул я. — Какое-то время подождать точно придется.

На этом с ним попрощались, и мы с Тузиком отправились домой.

Москва, квартира Ивлевых

Галия, пока я беседовал с итальянцем, уже отпустила няню и сама с мальчишками возилась, а когда я пришел, сразу повела их спать. Вышла через двадцать минут, и мы на кухне сели чай пить.

— Ну, рассказывай давай, что у тебя произошло? — спросил жену с улыбкой.

— Что произошло? Ты о чем? — удивленно переспросила меня Галия.

— Ну, ты же злилась на кого-то сильно у Маши в гостях, я заметил, — пояснил жене. — Жду подробностей, интересно же.

— А, ты об этом? — помрачнело лицо жены. — Да ерунда. Я и забыла уже, пока с Русланом и Андрюшкой играли…

Не стал ничего говорить. Продолжил молча пить чай, поглядывая на Галию с улыбкой. Точно знаю, не утерпит и начнет делиться. Что-что, а эмоции жена никогда в себе не держит, что хорошо на самом деле. Не люблю ситуации, когда общаешься с человеком, думаешь, что все нормально, а потом вдруг взрыв, и оказывается, что все это время что-то было не так. Но тебе об этом не сказали, так как «сам, что ли, не мог догадаться?»

Как по мне, так лучше сразу все высказывать, когда проблема возникает, пусть и на повышенных тонах иногда. Зато поссорились, потом помирились и живете дальше нормальной жизнью, а не на пороховой бочке, когда не знаешь, от какой искры все на воздух взлетит.

Галия в этом отношении, как открытая книга. если что не так, сразу узнаешь. И если рада чему-то, то тоже скрывать не будет. Ее надо скорее учить чувства прятать иногда, на работе, например, где ее импульсивность и искренность могут с ней злую шутку сыграть, если проявит их не перед тем, перед кем можно. Перед той же Белоусовой, например…

— Так разозлила меня эта Света сегодня, — не выдержав и минуты, начала все же рассказывать Галия. — Такая воображала, жуть просто. И очень бестактная к тому же…

— Она нагрубила тебе, что ли? — напрягся немного я.

— Не прямо, конечно, но фактически да, — кивнула жена. — У меня сложилось впечатление, что я ей сразу сильно не понравилась.

— Так, а что произошло вообще? О чем поспорили? — поинтересовался осторожно.

— Мы не спорили, — покачала головой Галия. — Просто она с самого начала общалась со мной как-то надменно, что ли, не знаю даже, как правильно сказать, — начала объяснять жена. — Вроде прямо ничего плохого не высказывала, зацепиться не за что было, но я просто чувствовала, что она меня презирает и пытается показать всем, какая я дура. Сначала, когда она услышала, что я из Святославля приехала, сказала так с усмешечкой, что никогда такого названия не слышала и спросила «что, правда город такой есть?». И вроде с виду в шутку так говорит, но сразу чувствуешь, что на самом деле очень плохо о тебе думает. Ну, я на это не стала реагировать, мало ли что, может, не так поняла ее? Да и перед Машей неудобно, у нее ведь праздник, не будешь же ругаться с ее подругой, с которой она не виделась много лет? А потом в одном из журналов, что я Маше в подарок положила из Италии, и который мы все вместе рассматривали, эта Света увидела платье, которое на мне было в тот вечер. И говорит такая: «Ого, это кто это в провинции так шить навострился, что на европейские платья так похоже получается? Или это ты, Маша, одно из своих Галие одолжила на вечер?». И снова такая с улыбкой, «ахаха, я шучу, очень красивое платье, я просто удивилась…». Тут уж я разозлилась, конечно. Но снова сказать ничего не могу, потому что вроде как она сказала, что пошутила, не будешь же скандалить…