Код власти - Алексей Даньшин

– Но возможно, вы могли бы посетить в один из вечеров наш дом? Хотя бы ненадолго? Вместе с музыкантами!

Александра умоляюще посмотрела на тётушку. И Петя ей в этом помогал.

– Удобно ли будет просить Николая Васильевича о такой услуге? – Мария Андреевна явно растерялась.

– Мне это будет вовсе не трудно, а даже весьма лестно и приятно. Ведь некоторые из моих песен я написал именно для Александры Семёновны. И, если бы была такая возможность…

Я развёл руками.

После этих слов девушка покраснела ещё больше и мило заулыбалась, по-прежнему глядя на тётю умоляющими глазами.

– Я поговорю с Александром Ивановичем. – Хозяйка уже готова была согласиться.

Надо было срочно её дожать. И я выложил на стол свой очередной козырь.

…

– Возможно, после назначения Александра Ивановича сенатором, на званном вечере, который, наверняка, будет скоро устроен его высокопревосходительством, я смогу удовлетворить ваши пожелания. Если, конечно, его высокопревосходительство сочтёт возможным пригласить меня.

За столом вновь возникла пауза. Все смотрели на меня, выпучив глаза.

– Сенатором? – Мария Андреевна явно пребывала в лёгкой прострации. Сперва я предрекаю её супругу возведение в графское достоинство не позднее июля сего года, а теперь в сенаторы? Что за абсурд?

– А вы разве не знаете? – Я изобразил на лице неловкость. – Я, кажется, опередил известие? Прошу меня простить!

В этот драматический момент словно специально по всем канонам жанра, ко входу подъехала карета и в доме появился отец семейства.

Александр Иванович вошёл в малую гостиную и застал там нашу немую сцену за чаепитием.

– Николай Васильевич! Рад видеть! – Он кивнул мне вновь, как старому знакомому, и после этого обратился к супруге. – Машенька, поздравь меня, Её Императорское Величество только что высочайшим указом назначила меня в Сенат.

– Ну надо же! Какая неожиданность! Хи-хи-хи!

…

– Сердечно поздравляю, ваше высокопревосходительство! – Я подошёл последним, кто кинулся поздравлять Румянцева.

– Благодарю! А вы тут по делу или так, чаю попить заехали?

Настроение у сенатора было превосходным, и он прямо лучился довольствием.

– По делам клуба, если позволите, приватно, ваше высокопревосходительство.

– Пойдёмте тогда ко мне, пока переоденусь, заодно вы своё дело изложите. Машенька, мы быстро. Ты пока распорядись нам с капитаном и поручиком, – он взглянул на довольного сына, – стол организовать. Отметим это дело.

Я прошёл вслед за хозяином дома к нему в кабинет на второй этаж.

– Что случилось, Николай Васильевич? Какие-то проблемы? – Румянцев скинул с себя кафтан на руки камердинера и повернулся ко мне.

– Никак нет, Александр Иванович!

И я оттарабанил ему ранее заготовленную речь, которую до этого преподнёс Воронцову, протянув ему небольшую шкатулку.

– Значит Разумовский сегодня не соврал? Или это всё же такая шутка?

Да что ж вы все такие недоверчивые!

– Никак нет, Александр Иванович! Истинная правда!

Он понюхал свою подмышку и поморщился.

– Прям совсем не будет вонять?

– Так точно! Совсем.

Он ещё раз оглядел меня скептически.

– Да. Алексей Григорьевич уже тоже пил. И я сам пил. Предлагать себя нюхать не буду. Но можете попросить кого из слуг сперва на себе испытать. А хотите я выпью любую при вас на ваш выбор.

– А Разумовский, стало быть, не поверил тебе сперва? Пить на выбор заставил?

– Никак нет. Я сам предложил. Я же понимаю, доверяй, но проверяй. Но члены клуба друг-другу не врут. – Я сделал паузу, и потом немного тише и проникновенно добавил. – Есть только небольшой побочный эффект.

– И какой-же? – настороженно поинтересовался он.

– После того как снадобье это убирает неприятный запах пота, иные запахи тела беспрепятственно начинают работать.

– Какие такие – иные? – спросил он, усмехнувшись.

Я ещё понизил голос, как бы раскрывая страшную тайну.

– Те, Александр Иванович, кои привлекают лиц противоположного пола.

Он почти полминуты пытался осознать, что я имею ввиду, а потом только крякнул с усмешкой.

– Вот оно как? Ну давай, попробуем зелье твоё!

Он открыл шкатулку и глядя мне в глаза выпил первую, которую ухватил.

Силён, Александр Иванович! Даже глазом не моргнул.

– Когда подействует?

– В течении часа.

– Успеем, значит, выпить и закусить. А потом и… проверим снадобье твоё.

Он мне подмигнул и похохатывая одел наконец домашний халат, расшитый золотом.

– То-то Разумовский сегодня такой бледный весь день ходил. И Елизавета Петровна такой утомлённой выглядела. Но оба такие довольные! – Он опять захохотал и похлопал меня по плечу. – Пошли, Николай Васильевич, пропустим по бокальчику за моё новое назначение. И подарок твой отметим.

…

Мы вышли в малую гостиную вместе.

На столе уже не было чайного сервиза, а красовалась бутылка венгерского и четыре бокала. Закусок было немного, но мы и не ужинать пришли.

Как старший по званию после самого генерал-аншефа, тост первым говорил я.

– Ваше высокопревосходительство! Позвольте вас поздравить ещё раз от всего сердца! Её Императорское Величество безусловно ещё не раз оценит вашу мудрость, верность и достоинство при вашей нелёгкой службе во славу отечества! Ура!

Мы выпили.

Александра пригубила бокал с клюквенным морсом и смотрела на меня, как на пророка. Но, слава Богу, без суеверного страха. Просто то, что я вращаюсь в кругах, которые позволяют мне быть более осведомлённым, ей и Пете скорее всего уже успела сообщить Мария Андреевна, пока мы разговаривали с её мужем наверху.

– Угу. Расхваливала тебя хозяйка перед ней, словно пряник медовый. Женишься?

– Женюсь. Но чуть позже. Первым делом самолёты…

– Очень смешно! Или это цитата из песни? Точно!

– Кстати, – взял я слово после второго бокала и обратился к Петру. – Ваше благородие, поручик Румянцев, позвольте пригласить вас на пятничный вечер в наш офицерский клуб. Два поручителя у вас уже есть. – Я посмотрел на Александра Ивановича, и тот утвердительно кивнул мне в ответ. – Так что, если изволите…

– Изволю! – Глаза у Петеньки аж засияли.

А Александра посмотрела на него с ревностью. И это было вполне понятно. Всё-таки Петр уже в эту пятницу услышит, как я пою.

Но потом Румянцев сказал то, что ей понравилось больше, и отвлекло от мыслей о ревности к Петру.

– Званный ужин тогда на четверг назначим. Николай Васильевич, прошу быть гостем у