Ревизор: возвращение в СССР 28 (СИ) - Винтеркей Серж
— Смотри, Паш, что получилось. Трое таксистов отказались нас везти, но ребята не растерялись и повторили попытку у другого вокзала. Итого в двадцати двух случаях нас повезли кататься шестнадцать раз!
— Здесь ещё моего отчёта нет… В двадцати трёх случаях — семнадцать раз. Это сколько процентов? — достал я свой калькулятор. — У меня получилось семьдесят четыре процента! — потрясённо проговорил я. Обалдеть!..
— Да… И в одиннадцати случаях счётчик не обнулялся.
— В двенадцати, — поправил я его. — Давайте, я свой отчёт тоже сейчас сюда добавлю.
Попросил у него бумаги, написал свой отчёт, переписав данные с ежедневника, и отдельно составил себе таблицу с результатами рейда для последующего анализа.
— Короче, Паш, я все отчёты изучил. И там, где нас не обманули с пробегом, а это только те поездки, которые не с вокзала на вокзал, а чуть дальше, там не обнулили счётчик. То есть, получается, что в ста процентах случаях нас как-то обманули!
— Исключение — три отказа, — напомнил я ему. — То есть, не в ста процентах, а… в восьмидесяти семи, — посчитал я и продолжил заполнять свою таблицу по данным отчётов, попутно анализируя цифры.
— Тихий ужас, — проговорил, закончив. Стоимость поездок не превышала шесть рублей, вроде, немного. Но блин! Как так можно? — А что насчёт поведения водителей, какое у наших пассажиров сложилось впечатление? Были конфликты?
— Нет, всё спокойно прошло, — ответил Гусев. — Никто на грубость не жаловался. Хотя тоже понять можно, зачем мошеннику обострять ситуацию?
— Н-да… Ну, что? Начальству будет, над чем подумать, — уверенно проговорил я. — И мне будет, о чём написать. Спасибо вам, Анатолий Степанович, за помощь.
— Тебе спасибо, Паш, за интересную задачу, — улыбнулся он. — Сейчас всё оформлю и завтра отвезу результаты в Верховный Совет.
— Привет передавайте от меня Ильдару Ринатовичу и Марку Анатольевичу, — улыбнулся я.
— Обязательно передам, — на полном серьёзе ответил он и протянул мне руку, видя, что я поднялся, собираясь уходить.
Из университета поехал к Сатчану, предварительно позвонив ему из автомата. Надо что-то предпринять насчёт профсоюзной проверки на кожгалантерейке.
Он был занят, пришлось подождать минут десять-пятнадцать. Когда он освободился, то сразу позвал меня к себе.
— Случилось что? — обеспокоенно посмотрел он на меня.
— Текучка, — устало ответил я. — Дружинина с кожгалантерейки в ВЦСПС на Филатова бумагу накатала, что он пьянство работников поощряет, игнорирует сигналы из медвытрезвителя… Это из-за амнистии по январским и февральским залётам… Теперь ему оттуда проверку обещают прислать.
— Да, я понял, — озадаченно ответил он. — И что он собирается делать?
— Попросил его ничего не делать. Сказал, что сами попробуем разрулить, чтобы ни он, ни наши менты не пострадали… Вот, я записал, кто ему звонил из ВЦСПС насчёт проверки…
— Это правильно, — оживился Сатчан. — Хотя, это не мы должны разруливать, а начальник РОВД, это его подчинённые накосячили!
— Справедливое, конечно, замечание, — заметил я, — но как бы не получилось, что у семи нянек дитя без глаза окажется. Понадеетесь все друг на друга… Если Филатов там один на проверке отдуваться будет, он точно расскажет о том беспределе, что у метро столько времени РОВД творило.
— Да не будет он один, поможем, конечно, — успокоил он меня. — Лучше скажи, по облаве на таксистов есть новости?
— Есть. Наш пятый парк не подвел! Вообще обслуживать отказывались, мол, у вас вещей немного, так дойдите, тут рядом.
— Отлично! Просто молодцы! — воскликнул он, просияв.
— Да, приятная неожиданность. Были у меня сомнения в Волошине и Епихине, но, получается, иметь с ними дело можно, таксопарк они крепко в своих руках держат. Это же больше тысячи таксистов, не самые простые кадры в управлении. Сложнее, наверное, только с шахтерами управляться. Или металлургами. У них работа такая страшная, что бояться уже нечего…
— Ага, надо это запомнить. Если что, на повышение отправим, раз такие таланты в управлении, — кивнул мне Сатчан.
— Тут ещё кое-что… Меня Межуев сегодня к себе вызывал. Говорит, надо уже думать насчёт вступления в партию. Предложил поручителем у меня быть. Его помощница должна подготовить рекомендацию… Ещё одного поручителя надо. Ну, помимо райкома.
— Ничего себе! Крепко он на тебя глаз положил… И кого ты хочешь просить?
— Думаю вот, нашего комсорга Гусева или моего научного руководителя выбрать…
— Нет! Зачем? Из наших кого-то надо просить, Бортко или Захарова, — уверенно ответил он.
— Да ладно, — с сомнением посмотрел я на него, — Думаешь, им это интересно?
— Уверен! Тем более, они хотели знать о всех твоих контактах с Межуевым. Это же не просто чиновник, это, возможно, в будущем член ЦК. Да у него и сейчас столько влияния, что некоторым членам ЦК завидно. Личный авторитет имеет значение…
Мне пришла в голову мысль, что, возможно, Захаров или Бортко вовсе не против будут засветиться в компании Межуева для поднятия собственного авторитета. Пусть даже и по такому мелкому поводу, как рекомендация по вступлению в партию комсомольца. И Сатчан это прекрасно понимает.
Святославль.
Эх, были бы Зауровы! — с сожалением опять подумал Ваганович — Сколько раз они меня выручали. А сейчас и обратиться не к кому…
От безысходности он решил пройтись по общим с братьями знакомым. Привлекали они их по отдельным его поручениям, когда своих сил не хватало. Первым он навестил Ваську Вырина.
Вырин, друг детства младшего из братьев Зауровых, вообще не стал с ним разговаривать, обвинив в том, что это из-за него Платоха сейчас сидит, а Мирон ума лишился.
— Мне такой судьбы не надо, директор! — наотрез отказался продолжать дальнейший разговор он.
И второй знакомец тоже предъявил ему за Платона Заурова, что сел он, его поручение выполняя, а даже помощи никакой не было ни во время следствия, ни сейчас.
Ругаясь про себя на младшего Заурова на чём свет стоит, за то что весь город уже в курсе, как он в этот раз сел, Ваганович решил обратиться к Календуле, новому авторитету, который стал смотрящим за городом после смерти Графа.
С новым смотрящим Ваганович не был лично знаком, в отличие от Графа. Вот с покойным Графом у него были давние связи. Это он и порекомендовал однажды Вагановичу старшего Заурова, а тот уже подтянул со временем своего младшего брата. Эх, сколько раз он к ним обращался и не вспомнить…
Зашел к начальнику милиции навести справки. Мол, надо же знать, какой расклад сейчас в криминальном мире города, чтобы понять, с кем из неподобающего окружения его сотрудники дело имеют, если что. Рыков такое объяснение принял, но из полезного смог рассказать про нового смотрящего только то, что это авторитетный вор, умный и жёсткий.
— Мне один рассказывал, что погоняло Календула, это не от названия цветка, — поделился с Вагановичем начальник милиции. — Он сел первый раз ещё по малолетке, выбрал себе погоняло Калигула, а такие же бедовые малолетки-сокамерники по необразованности превратили Калигулу в Календулу. Так и повелось…
Не та история, что стоит рассказывать вору при знакомстве…
Получив такие вводные, Ваганович сильно нервничал перед визитом к Календуле, всё думал, сколько он себе заберёт из найденных денег. И как оказалось, совсем не напрасно волновался. Молодой, по сравнению с Графом, мужик, крепкий и высокий, встретил Вагановича оценивающим взглядом. Выслушал о пропавшей захоронке, но вместо того, чтобы что-то уточнить, расспросить о краже, он начал предъявлять ему за полностью утратившего здоровье старшего из братьев Зауровых. Мол, тот остался совсем один, брат сидит, о нём только государство заботится и свои не бросают. А от Вагановича в интернат, где сейчас находится Мирон Зауров, ни копейки не поступило.
В общем, не заладился разговор совсем, если не сказать больше. Ваганович хоть и сказал, что готов исправить этот косяк, выделив пострадавшему часть денег, если будет найдена пропажа, но Календула выгнал его без дальнейших разговоров.