Код власти - Алексей Даньшин

– При дворе это вызовет волну возмущения.

– Поэтому надо через Разумовского второй флакон толкнуть самой императрице. Но только так, чтобы не подумали, что я её отравить таким изощрённым способом пытаюсь.

– А парни похоже до такого сами не додумались. Видишь, как улыбаются, что всё так удачно решилось. И не знают ведь, что по самому краю прошли только что. Хи-хи-хи!

…

Дождавшись Степана из дома, куда я его отправил за комплектом из трёх флаконов зелья для Разумовского, я твёрдым шагом направился к фавориту на аудиенцию.

Алексей Григорьевич только что вернулся с субботнего богослужения и был у себя в отличнейшем настроении.

Едва завидев меня в дверях, он откинул в сторону какие-то бумаги и сделал приглашающий жест рукой.

– Ну, Соколов, и задал ты вчера! Ради такого зрелища, как охреневшее лицо Мишки Воронцова, я бы и ста рублей не пожалел.

– Ваше высокопревосходительство, и в мыслях не было никого конфузить. Ежели что не так вышло, спешу принести свои глубочайшие извинения! – я сделал полупоклон, но с небольшой улыбкой.

Разумовский заржал, как конь, и погрозил мне пальцем.

– Хитёр ты, Соколов. – со смехом сказал он. А потом, как бы между прочим, так же с улыбкой на лице поинтересовался: – А откуда ты узнал, что я с Румянцевым и Воронцовым к тебе заявлюсь? Карты-то заранее нарисовал те с инициалами!

– Слухами земля полнится, ваше высокопревосходительство! А дабы услужить вам и перед гостями в грязь лицом не ударить, слухи те я важными счёл, и поверил в них. Исключительно старания ради.

– Слухи, говоришь? – он посерьёзнел и посмотрел на меня уже без улыбки. – Кто-то у меня рядом Мишке Воронцову наушничает. Слухи разносит. Вот он ко мне тогда и заявился, тоже слухам поверив, что у меня от тебя ещё два приглашения в клуб есть. Ты случаем, не слышал слухов, кто бы это мог такие слухи до Воронцова доводить?

Я тоже стал серьёзным. Внутренний дворцовый шпионаж – дело вообще серьёзное. Таких распространителей слухов потом могли и в Неве вылавливать баграми по весне, как лёд сойдёт.

– Никак нет, ваше высокопревосходительство. Но если прикажете, могу попробовать решить этот вопрос.

– Как?

– Это дело хлопотное, но вполне решаемое.

Я поглядел в дальний угол с задумчивым выражением на лице. Это выражение Разумовский уже знал.

– Сколько?

– Сложно сказать, ваше высокопревосходительство. Но, учитывая, что теперь мы члены клуба, для вас это будет бесплатно. Всё-таки: один за всех – и все за одного!

– Твой клуб мне начинает нравится всё больше, Николай Васильевич!

Он перешёл на именование по отчеству, то есть без чинов. Упоминания о членстве в клубе ему явно понравилось в таком ключе.

– Алексей Григорьевич, всё сделаем быстро. Уже сегодня соглядатай от Воронцова в вашем окружении будет выявлен.

– Не шутишь? Ты же сам говорил, что сие дело хлопотное.

– Вы же помните: Слово члена клуба другому члену клуба твёрже алмаза! Всё будет сделано, не сомневайтесь.

– Ага, тем более что по этому вору адъютанту Шубину давно дыба плачет.

– Фу! Ника! Ты такая жестокая! Но что-то в этом есть! Мне его совершенно не жалко.

– Поглядим! – Разумовский прищурился. – А ты сам-то чего пришёл. Надо чего?

– Вчера в суете первого дня открытия клуба совершенно вылетело из головы одно важное дополнение.

– Какое? Ты про что?

– Дело в том, что члены клуба имеют одну привилегию. Они могут приобрести два флакона уникального индийского снадобья, употребление которого лишает тело неприятного запаха пота на целый месяц.

– Как? Совсем?

– Совсем! Ну то есть потеть человек не перестанет, это особенность охлаждения наших тел. А вот неприятных запахов не будет совершенно.

– Что, и душистая вода не нужна будет?

– Ну, если вы предположим захотите не просто не пахнуть неприятно, а ещё и добавить какого-то приятного аромата телу – то ничего вам не мешает использовать и душистую воду. Но для избавления от неприятного запаха теперь не нужен ни уксусный раствор, ни заморские благовония.

Разумовский даже рот открыл от изумления.

– Не врёшь?

– Как можно, Алексей Григорьевич! Только для членов клуба можно приобрести по два флакона в месяц. А для тех, у кого карта особого гостя – по три флакона в месяц. К сожалению, не больше. Снадобье дорогое и редкое.

– Ну-ка, подойди!

Я подошёл, уже прекрасно зная, что последует дальше.

Разумовский обнюхал меня, как та гончая, активно втягивая воздух носом.

– Не пахнешь, – задумчиво проговорил он наконец. – И духами не мазал.

Он уселся обратно за стол.

– Почём снадобье то?

– Два рубля за флакон. Но…

Я пристально посмотрел ему в глаза.

– Для вас, Алексей Григорьевич, как для самого первого члена клуба с премиальной картой эти три флакона ежемесячно будут абсолютно бесплатно.

И я с поклоном передал шкатулку с флаконами фавориту.

Он открыл ларец и подозрительно осмотрел склянки.

– Ваше высокопревосходительство, если вы вдруг подумали…

– Ничего я не подумал, Николай Васильевич! Но, сам понимаешь! Я ведь, наверняка, должен буду один такой флакон передать Елизавете Петровне.

– Как вам будет угодно, Алексей Григорьевич. Вы можете выбрать любой из них, и я тут же на ваших глазах сам его выпью.

– Хитрец! А ежели ты перед тем противоядие уже принял?

– Недоверие ваше всемерно разделяю. За государыню сам жизнь готов отдать! Но я русский дворянин, офицер лейб-кампании, член офицерского клуба, как и вы. Мне ли злоумышлять против матушки-императрицы, которой я всемерно обязан?

Я перекрестился на красный угол.

– Вот эту пей. – Разумовский указал пальцем на средний флакон.

Я спокойно потянулся к склянке и выпил содержимое, не поморщившись.

Алексей Григорьевич посмотрел на мою реакцию, вытащил левый флакон и тоже залпом его выпил.

И пусть кто-нибудь потом посмеет сказать, что у этого мужика не железные яйца!

– Да-да, Ника, я помню, что мужиком его называть нельзя. Но, я же не вслух!

…

Соколов, конечно, странный. И сильно поменялся после того посольства. Я даже как-то говорил Гришке Рябцеву, уж не подменили ли нам Николая? Но после того вечера в «Золотом якоре» все сомнения куда-то испарились. Наш это Колька! И не зазнался вовсе. А как дом этот