Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
— Вы что же, подразумеваете, что я кинусь грабить ювелирные? — изумилась я.
— Вы — нет. И хотя вы, Ирина Константиновна, — несомненно очень загадочная персона, я верю, что вы бы не разменивались на подобную мелочь.
— Ну так научите!
— Увы, только практикой достигается подобное мастерство. Я не хвалюсь, однако в помощь вам лишь ваша воля и желание. Чтобы повторить мои действия, вам нужно хотеть всей душой это сделать. К сожалению, легкого пути нет.
Мне тут же захотелось освоить этот навык назло Белозерскому. Уж в чем-чем, а в воле я своей не сомневалась. Непременно сделаю и утру нос князю.
— Я все же попробую.
— Как вашей душе угодно. Так что за находку вы не желаете мне показывать? — уличил меня Белозерский в увиливании.
Да, это было глупо, но я все еще тянула. Пришлось, вздохнув, достать из ридикюля уже немного помятый лист.
— Вот.
Александр Павлович развернул бумагу. По мере прочтения брови его поднимались все выше.
— Занимательно, — прокомментировал он. — Очевидно, что вы не удовлетворились нашими выводами и решили углубить поиски. Снимаю шляпу. Что ж, по праву первенства вы имеете право выдвинуть свою теорию, и она будет засчитана в вашу пользу, если подтвердится.
Белозерский смотрел на меня пристально, и взгляд этот горячил кровь. Я отругала себя за это. Пустое. Не об этом нужно думать.
— Это письмо я обнаружила в покоях Гавриловой. И сдается мне, я все изначально неверно расценила. Не фотографическую карточку искала Лариса, а как раз его. Вопрос только, какой ей был в том интерес. В любом случае, Ариадна Пантелеевна не успела ни дописать, ни отправить, ни показать кому-либо. Видите этот перечень? Купонные листы и процентные бумаги, которых не хватает. Наверняка Гаврилова хотела обратиться к поверенному, чтобы устроить учет и выяснить, не гасили ли их. А если было погашено, то кто обращался. Я бы на ее месте так и поступила.
— Резонно, — согласился князь. — Но почему вы решили, что госпожа Самсонова искала именно это письмо?
— С того, что учетных тетрадей нет. Ариадна Пантелеевна была весьма педантична в таких делах. Этим неоднократно восторгался поверенный. К тому же основной капитал Гаврилова дома не хранила, у нее на всякий случай под рукой были только эти купонные листы. Акции, крупные облигации, драгоценности — она все хранила в банке. В домашнем маленьком сейфе — средства на жизнь и купонные листы. Мелочевку — в шкатулке на трельяже. Это было незыблемо. И домашнюю бухгалтерию Гаврилова вела скрупулезно. А тетрадей нет. И сдается мне, сразу после кончины я их видела. А вот теперь их нет. И кажется, я подозреваю, когда они исчезли.
Пересказывая свои размышления, я в волнении мерила шагами кабинет Белозерского. Князь показал себя внимательным слушателем, договорив за меня, когда я выдохлась:
— Когда к вам в дом залезли?
— Да, — я устало расстегнула верхнюю пуговицу пальто и опустилась на стул.
Александр Павлович продолжил мою нить:
— И если купоны предъявляли к оплате, то выйти на того, кто получил деньги не составляет труда. И все бы это было делом внутрисемейным, если бы…
— Если бы Ариадна Пантелеевна не преставилась.
Глава 42
Гипотеза пока имела под собой лишь косвенные основания, однако выглядела жизнеспособно и в значительно мере более правдоподобной, нежели версия о попытке скрыть романтические отношения, которые сами по себе были сомнительны.
— Браво, Ирина Константиновна, — серьезно похвалил меня князь.
— Погодите меня превозносить, — кисло ответила я. — У нас с вами нет пока вещественных доказательств. Это, — я кивнула на бумагу в руках Белозерского, — все так же зыбко. Допустим, только допустим, что дело действительно обстоит так: купоны были украдены и предъявлены к оплате. И даже очень возможно, что в дом залезли, чтобы забрать тетрадь, дабы после смерти Ариадны Пантелеевны преступление не вскрылось. И действительно, оба этих предположения указывают нам, что совершено это не посторонним человеком. Нужно ведь знать, что именно и где искать. В моем понимании, обычный вор просто схватит первые попавшиеся ценности. Да хоть бы и деньги из шкатулки. Здесь же постарались провернуть все незаметно.
— Согласен. Под подозрение первыми попадают домочадцы, — кивнул князь. — Отчего же вы недовольны выводами?
— Боюсь, что подтверждение или опровержение моей теории мы получим, только если кто-нибудь из всех фигурантов начнет сознаваться. А если они не окончательные идиоты, то понимают, что реальных улик у нас нет и быть не может.
— А как же обертка? — напомнил Белозерский.
Я вздохнула:
— Если доказать, что она действительно принадлежала Ларисе, еще возможно — ведь у нас есть показания господина Краузе, — то доказать факт, что Самсонова порошок применила не по назначению, почти невозможно.
Меня очень печалил уровень криминалистики в этом времени: ни тебе анализа ДНК, ни сравнения отпечатков пальцев. Аутопсии не было: никаких симптомов отравления Григорий Иванович не углядел. Да и искал ли? Старушка мирно почила в бозе, как от нее и ожидалось.
— Я не силен в медицине, да и в химии знания у меня посредственные, — признался Белозерский. — Но, возможно, переосвидетельствование тела госпожи Гавриловой дало бы результат.
— Это будет скандал, — ужаснулась я. И пятном он ляжет не только на весь род Гавриловых, но и на меня бросит тень. Я, конечно, не собираюсь оставаться в Светлоярске, но ведь и уеду не так далеко.
Одно дело — полоумная барышня без перспектив, позволяющая себе зайти в кондитерскую без сопровождения и шастающая на почтамт каждый божий день, и совсем другое — особа, ставшая причиной расследования и святотатства. Мало того, что потревожить усопшего, — это надругательство, и тут уже неважно, что консистория одобрит и припишет священника, так еще и местное дворянство взбаламутится. Мне определенно откажут от всех приличных домов, и слава моя полетит вперед меня во всех разговорах и письмах.
— Надеюсь, до этого не дойдет. В любом случае имеет смысл сначала получить консультацию, хоть бы и того же Отто Вильгельмовича, даст ли переосвидетельствование что-нибудь полезное спустя столько времени. Получение разрешения и согласование его со всеми инстанциями тоже ведь займет не один день. По правилам, конечно, нужно обратиться к губернскому врачу… — князь покосился на меня, видимо, помня, как я костерила Григория Ивановича.
— Я бы все же предпочла обойтись