Наследник Тумана. Том 3 - Сергей Витальевич Карелин
— А Сергей Александрович? — спросил Апраксин.
— Я не обсуждаю свою семью.
— А Алена Алексадровна? Говорят, вы назначили ее своим секретарем и предоставили доступ к финансовым документам.
— Да.
— И у нее есть соответствующий опыт?
— Есть образование и способность считать до десяти без помощи финансового департамента.
Барятинский рассмеялся уже открыто. Даже Юсупов улыбнулся краем губ. Апраксин сделал вид, что не заметил.
— Пономарев, Алена, Воронов, рязанские наемники. Не слишком ли быстро вы окружили себя людьми, не связанными со старым управлением?
— У меня на это имеются основания. Но, как уже сказал выше, свою семью я не обсуждаю!
— У вас нет опыта управления Великим родом, — сухо заметил Корф. — Возможно, разумнее было бы сохранить преемственность хотя бы на переходный период.
— Я действительно недавно возглавил род. Именно поэтому не тороплюсь обещать то, чего еще не изучил. На мой взгляд, это разумнее, чем уверенно распоряжаться тем, чего не понимаешь.
— Вы намекаете на кого-то конкретно?
— Если кто-то узнал себя, значит, не зря.
Трубецкой все-таки постучал молотком.
— Господа. Мы собрались не для обмена намеками.
— Совершенно верно, — согласился Корф. — Поэтому предлагаю перейти к конкретным мерам.
Вот теперь начиналось главное.
— В сложившейся ситуации, — продолжил он, — Совет мог бы оказать Волконским временную помощь. Независимую поддержку.
— Какую именно? — спросил я.
— Межродовая комиссия могла бы проверить законность личных присяг, порядок передачи архивов от Мельникова к Воронову и соответствие новых допусков требованиям государственной безопасности.
Ростопчин кивнул.
— Также разумно направить нескольких наблюдателей до завершения реорганизации.
— Наблюдателей куда? — уточнил я.
— В службу безопасности Волконских.
— То есть я должен предоставить сотрудникам других родов доступ к нашим архивам?
— Только к материалам, необходимым для проверки.
— А определять, какие материалы необходимы, будут они сами? — прищурился я.
Корф едва заметно улыбнулся.
— Порядок можно согласовать.
— С кем?
— С вами, разумеется.
— Тогда уже согласовали. Я против.
— Поспешный отказ можно истолковать как желание что-то скрыть, — заметил Ростопчин.
— Или как желание не пускать чужую охрану в собственный дом.
— Речь не об охране.
— А о людях, которые получат доступ к внутренним постам, архивам, каналам связи и личным делам сотрудников. Как ни назови, смысл не изменится.
Корф нахмурился.
— Государственная безопасность выше родовой гордости.
— Согласен. Поэтому Воронов не получит постоянного допуска к государственным тайнам до завершения установленной проверки. Все остальное относится к внутренним делам Волконских.
— Проверку будет проводить назначенная вами служба?
— В части родовых материалов — да.
— То есть Воронов проверит самого себя?
— Его личное дело проверят Пономарев и уполномоченный Имперской канцелярии, если это потребуется законом. Но не Великие роды.
Ростопчин сложил руки на груди.
— Вы отвергаете помощь Совета?
— Благодарю за заботу. Если роду Волконских понадобится внешняя помощь, я обращусь к Совету. Пока служба безопасности действует, порядок восстанавливается, а Устав предоставляет главе рода все необходимые полномочия. Оснований допускать посторонних к нашим архивам я не вижу.
— Но покушение доказывает, что порядок пока не восстановлен, — возразил Корф.
— Покушение доказывает, что чистка была необходима. Нападение отбили. Потери среди бойцов отсутствуют. Присяга завершена. Если это не восстановление порядка, то что тогда?
Корф посмотрел на остальных.
— Господа, сегодня речь идет о Волконских. Но нестабильность одного Великого рода неизбежно влияет на остальные. Временное наблюдение защитило бы не только Михаила Александровича, но и весь Совет.
Теперь стало понятно, на что он рассчитывал. Не убедить меня, а заставить остальных испугаться. Новый неопытный глава, внутренняя чистка, покушение, Туманная рысь, странные способности. Удобный набор.
Я обвел взглядом стол.
— Любой из присутствующих отказался бы пустить чужую охрану в собственный дом. Не думаю, что осторожность становится подозрительной только потому, что ее проявил новый глава.
Первым отвернулся Шереметев. Оболенский перестал стучать пальцем по подлокотнику. Голицын нахмурился, но уже не в мою сторону. Они поняли. Если сегодня Совет получит право направлять наблюдателей к Волконским из-за внутренней смены кадров, завтра ту же схему применят против любого из них. Достаточно слухов, пары увольнений и заботливого вопроса о стабильности.
— Михаил Александрович прав, — произнес Барятинский.
Корф повернулся к нему.
— В чем именно?
— В том, что заседание начинает напоминать допрос нового главы. Его кадровые решения могут нравиться нам или нет, но Устав не требует согласовывать назначение начальника внутренней службы с соседями.
— Мы говорим о безопасности империи.
— Тогда обсуждайте государственные допуски. Не родовые архивы. — Барятинский положил ладони на стол. — Если сегодня мы введем наблюдателей к Волконским, завтра каждый из нас будет вынужден объяснять Совету, кого поставил у собственной двери.
— Ситуация исключительная, — возразил Ростопчин.
— Все опасные прецеденты начинаются с исключительной ситуации, — спокойно сказал Юсупов. До этого он почти не вмешивался, поэтому его слова прозвучали особенно весомо. — Расследование покушения не завершено. Давление на Михаила Александровича до получения результатов играет на руку тем, кто пытался сорвать присягу. Предлагаю дождаться окончания расследования.
Репнин коротко кивнул.
— Поддерживаю. Потанина я знаю давно. Он не стал бы присягать человеку, которого считает недостойным. Этого мне пока достаточно.
— Потанин мог не обладать всей информацией, — заметил Вяземский.
— Федор Николаевич всю жизнь умел отличать приказ от предательства, — ответил Репнин. — Если на его плацу люди бывшего начальника СБ напали на законного главу, удивляться последующей присяге странно.
Голицын медленно провел пальцами по серебряной рукояти трости.
— Я по-прежнему считаю масштаб личной клятвы чрезмерным. Однако внешний контроль над внутренней службой Великого рода действительно выходит за пределы сложившегося порядка.
— Никто не предлагает постоянный контроль, — сказал Корф.
— Временные меры имеют привычку становиться постоянными, — отрезал старик.
Шереметев закрыл папку.
— Я воздержусь от поддержки комиссии. Финансовая устойчивость Волконских вызывает у меня больше вопросов, чем кадровые решения. Но к их внутренним архивам мои сотрудники тоже не должны иметь доступа.
Оболенский кивнул:
— Согласен.
Баланс сместился. Никто не стал моим союзником. Но Корфу и Ростопчину не удалось превратить свою заботу, явно рекомендованную моим братом, в решение Совета.
Трубецкой выждал несколько секунд, затем ударил молотком.
— Достаточно.
Его голос прозвучал спокойно, но спор прекратился мгновенно.
— Полномочия Михаила Александровича подтверждены. Устав рода Волконских