Системный Техно-гик. Том 1 - Григорий Магарыч
Ну давай, малой. Просто ложись спать. Прошу тебя, чёртов недоумок!
— Молодец, — мать погладила меня дрожащей рукой, а другой вытирала слёзы. — Вкусно было?
— Агусь! — закивал я и спрыгнул со стула. Пополз на четвереньках в сторону гостиной.
И в ту же секунду открылась дверь. Это был Семён. Он посмотрел на меня, а я смотрел на него. И это длилось минуты две, пока мать не вскочила из-за стола и со словами «давай в другой раз, Семён», чуть-было не вытолкнула его из квартиры.
А когда она вернулась и взяла меня на руки, я заорал во всё горло:
— НЕ ХОЧУ СПАТЬ! СКАЗКУ ХОЧУ-У!
— Хорошо-хорошо, — мать, продолжая нести меня на себе, вынесла из своей спальни постельное бельё и расстелила его на диване.
Одной рукой она взбила подушку, пока я взлохмачивал её волосы, аккуратно положила меня на спину и накрыла одеялом. И всё это время взгляд её казался разбитым, словно у неё забрали последнюю надежду на что-то светлое в жизни.
Женщина снова была вынуждена стать сильной, как робот. И видеть её в таком состоянии для меня было невыносимо.
— Колобка почитать тебе? — спросила она с такой же разбитой улыбкой на лице.
— Агусь!
И принялась читать. Последнее, что я запомнил, как колобок наткнулся на медведя. А затем ухнул в глубокий и крайне тяжёлый сон.
Я открыл глаза, и первым же делом бросил взгляд на своё предплечье.
Его всё ещё украшал скрытый клинок. Но сейчас лезвие было выдвинуто. Во сне всё-таки дёрнул пальцем, и остриё клинка, к счастью, порвав рукав рубашки, пробило лишь спинку дивана. Не заколол себя, уже хорошо.
Проверил плавность мыслей. Координацию движений. Схватил книжку, которую мать оставила недочитанной, и протяжно выдохнул. Слова соединялись в предложения.
Я вернулся. И практически без последствий. Мать не заметила оружия на моей руке. Иначе поднялась бы настоящая паника.
Да-а-а…
Знатно напугал женщину вчера. А ведь и представить не мог, что подобное вообще может случиться. Фокус часто падал до нижних отметок. Но вот до нуля — только вчера. Зато мать теперь будет постоянно бояться новых приступов тупости.
Ладно, всё могло закончиться хуже. Я вполне мог своим же оружием повредить себе что-нибудь. Стоило лишь перестать контролировать палец с кольцом.
Дёрнул пальцем, сработал механизм фиксатора, — и нож автоматически задвинулся назад в корпус, оставив в диване глубокую дыру.
Зашью на досуге.
Поднялся и на ватных ногах устремился в ванную. Пока испражнялся, проверил шкалу фокуса. Та находилась на отметке 2%, что в принципе соответствовало моему состоянию и говорило о том, что оружие перестало высасывать энергию, а связь уже создана.
Сходил в душ, собрал постель и пошагал на кухню, принялся за готовку завтрака. Сил хоть и нет совсем, но желание извиниться перед матерью перебарывает нужду в отдыхе.
Я разбил яйца, перемешал их в таре и нагрел сковороду.
Ещё и слюнявчик этот… прекрасно помню, как мать хвалила меня за то, что ем аккуратно. А вчера завязывала тряпку на моей шее с таким видом, будто ухаживала за смертельно больным сынишкой. Даже вспоминать ту ситуацию неприятно.
Вылил содержимое тары в сковороду и нарезал помидор на ломтики. А потом принялся закидывать их сверху, на омлет. Посолил, поперчил и включил чайник. Руки слушались, мутность рассудка сходила на «нет».
Дверь спальни скрипуче открылась, и ко мне осторожно вышла мама. Заметив меня, она осеклась. Встала как вкопанная, смерила взглядом и принялась выжидающе на меня смотреть. Видимо, ждёт, пока сморожу очередную глупость.
— Доброе утро, мама! — слабо улыбнулся я ей. — Не беспокойся, сегодня мне уже лучше.
Услышав ровную связную речь, женщина не подала виду. Но микродвижение уголков губ сказало больше, чем любой вскрик радости или слёзы. Для меня её еле заметная улыбка была равносильна прыжку и хлопкам.
— Доброе утро, мой сладкий, — подошла ближе мать и осторожно поцеловала меня в лоб. — Температуры нет?
— Нет, мам, — мотнул я головой.
— М-м-м… как вкусно пахнет, — она переключилась на моё блюдо. — Как же я перепугалась за тебя, Русланчик!
— Мам, — я многозначительно посмотрел на неё. — Я ведь просил.
— Прости-прости, — искренне засмеялась она. — Руслан!
Я довольно кивнул и потянулся за тарелками. Улучшенный слух работал с трудом, но тем не менее, звук участившегося сердцебиения матери передавался мне отчётливо. И он не был похож на тот, что был вчера.
Со временем лучше начинаю различать по звукам ударов сердца страх, радость и волнение. Ритм ударов во всех случаях ускоряется, но делает это по-разному.
— Ты пока в ванную иди, а я завтрак по тарелкам разложу, — подал я голос.
— Ага! — кивнула женщина и чуть не в припрыжку побежала в ванную.
А я смотрел на неё в полуобороте и облегчённо выдыхал. Женщина никогда не покажет своих истинных эмоций ребёнку, чтобы не ранить. Сдерживается, думая, что мне не заметны её небольшие изменения в жестах и поведении. Но я вижу. И не хочу больше пугать такого светлого человека.
Да, в этот раз вроде пронесло. Но могут быть и другие. И я обязан разобраться со вспышками тупости.
Вернулась мама как раз к моменту, когда омлет был разложен по тарелкам. Присела напротив, пронаблюдала за тем, как я ем, держа вилку в одной руке, а слюнявчик в другой. Кивнула своим мыслям и, отложив тряпицу, взялась за омлет.
— Вкуснотища! — похвалила она. — Золотце ты моё! Даже ругаться не хочу!
— Ругаться? — я невинно хлопнул глазами. — За что?
Женщина положила телефон на стол и включила аудиосообщение от директрисы, в котором та описала ситуацию с Колькой-балаболом. Рассказала о том, как Эрик его избил, а я якобы помог. Мальчик сообщил об этом своей матери, а та в свою очередь отправила жалобу в учреждение с просьбой нас отчислить.
Что ж, рано или поздно новость должна была дойти до матери. Мы ведь так и не смогли переубедить Кольку не ябедничать.
— Расскажешь, что у вас там произошло? — мама посмотрела на меня строго.
— Да это Колька-балабол виноват… — повёл я рукой. — Он начал гадости про нас с другом сочинять. Эрик его выследил и избил, а я договориться хотел. Но, как видишь, не получилось.
— Не получилось, — вздохнула она. — Руслан, тебе до поступления в нормальную