Инженер среди ходячих - Lex Nov

Клементина только пожала плечами, невинно подняв бровь.

— Я уже знаю это слово. И другие. Дядя Айзек учит, когда думает, что я не слышу.

Эдвин перевёл на Айзека укоризненный взгляд, полный немого вопроса «И это твое влияние?». Айзек смущённо потер затылок, разводя руками.

— Само… вырвалось. В процессе. Ты же понимаешь.

Эдвин покачал головой, но любопытство явно перевешивало. Он осторожно поставил миску на единственный свободный угол стола.

— Ладно. Но что это, чёрт возьми, такое? Это… твой «станок» что-то выдал?

Айзек не ответил сразу. Вместо этого он медленно поднял руку в странной перчатке и вытянул её в сторону обрезка ржавой арматуры, валявшегося у порога. Он сосредоточенно смотрел на металлический прут, его пальцы внутри перчатки слегка сжались.

И произошло следующее.

Арматура дрогнула. Потом, с лёгким скрежетом по полу, оторвалась от его и зависла в воздухе на уровне его груди. Между перчаткой и металлом на мгновение вспыхнули и погасли едва заметные, прозрачные нити электрического разряда — не яркие молнии, а скорее голубоватое свечение, искажавшее воздух.

Эдвин отшатнулся, а Клементина замерла, широко раскрыв глаза.

— Святые угодники… — прошептал учёный.

Айзек, не опуская руки, развернулся и вышел в коридор, а оттуда — на улицу, во двор. Эдвин и Клементина, не сговариваясь, последовали за ним. На улице было пустынно. Айзек выбрал цель — толстый, полусгнивший ствол поваленного дерева у дальнего забора. Он резко, почти хлёстко, развернул запястье.

Арматура рванулась вперёд, как пущенная из рогатки. Она врезалась в дерево с глухим, влажным стуком, углубившись в древесину всего на пару дюймов, и застряла там, жалко торча наружу.

Айзек опустил руку и разочарованно цокнул языком, разглядывая результат.

— Слабо, — констатировал он сухо. — Калибровка хромает. Преобразователь не успевает выдать нужный импульс для броска, или система фокусировки поля распыляет энергию. Пробивная сила… на уровне хорошего лука. Маловато.

Он повернулся к Эдвину, который всё ещё не мог закрыть рот.

— Но главное он рабочий. Энергия берётся отсюда, — он постучал костяшками пальцев по спинной пластине, где индикаторы всё ещё горели ровным синим. — А это, — он поднял руку в перчатке, — просто манипулятор. Приёмник и фокусировщик.

Эдвин постоял ещё немного с открытым ртом, переваривая увиденное. В его глазах боролись научный восторг и полнейшее недоумение.

— Я... я нифига не понял, — честно выдал он наконец. — Но это чертовски интересно. Что это за поля? Как ты фокусируешь... это? Откуда энергия? Это нарушает полдюжины законов физики, которые я помню!

Клементина, не отрывая взгляда от торчащей в дереве арматуры, сказала просто:

— Он сделал руку, которая может хватать вещи издалека. И кидать их. Только без руки.

Айзек не сдержал короткой, одобрительной улыбки. Он потрепал её по волосам.

— Именно. Точнее и не скажешь. Из тебя выйдет отличный инженер, Клем.

Эдвин только покачал головой, смотря на Айзека как на пришельца.

— Инженер... Хрен знает, где такие инженеры водятся, чтобы из хлама и проводов вот это собирали, — он махнул рукой в сторону каркаса и перчатки. — Да и вообще... как? Как это работает? И... возможно ли это в принципе? Я учёный, Айзек, а ты заставляешь меня чувствовать себя первокурсником, который провалил экзамен по термодинамике.

Айзек снял перчатку, осмотрел контакты и положил её рядом с миской.

— Возможно, — сказал он просто. — Потому что оно работает, не так, как надо, но работает. Принцип... сложный. Если кратко: это очень продвинутая инженерная физика. Манипуляция кинетической энергией на расстоянии. Преобразователь, — он снова постучал по спине, — создаёт особое силовое поле. Перчатка его формирует и направляет. Всё, ну почти всё.

Он посмотрел на Эдвина, и в его глазах читалась усталость, но и твёрдость, а Айзек же продолжил.

— Ты изучал вирус, который превращает мёртвых в ходячих. Нарушает биологию. А это всего лишь немного нарушает физику. В нашем мире, Эдвин, невозможное стало обыденностью. Я просто пытаюсь направить эту «обыденность» в полезное русло.

Эдвин молчал, всё ещё не в силах оторвать взгляд от спинной пластины с её мерцающими огоньками. Наконец он пробормотал:

— Ладно... Ладно. Ты выиграл. Это безумие. Но... покажи мне схемы. Если, конечно, они у тебя не в голове.

— Часть — в голове, — Айзек кивнул к столу, заваленному чертежами и расчётами на оборотной стороне старых карт и детских альбомах. — А часть — там. Добро пожаловать в безумие, доктор.

Мы вернулись назад в комнату, я в уме прикинул, что нужно сделать, чтобы пробивная мощность стала больше. Кивнул сам себе, уже представляя, какие конденсаторы можно перепаять и как усилить фокусировку поля.

Рядом стоял Эдвин. Он до сих пор не мог прийти в себя. Смотрел то на мою спину с пластиной, то на перчатку на столе, и я видел, как у него в глазах рушится мир. Не тот мир — с ходячими, с этим он как-то смирился, пусть и с трудом. Рушился мир законов, которые он учил. Для учёного, наверное, это даже страшнее.

А вот Клементина была куда сдержаннее. И рядом она была постоянно, пока я два дня собирал эту штуку. Сидела тихо на подоконнике, смотрела, иногда подавала инструменты — шестигранник покрупнее или паяльник. Видимо, интересно ей было. Да и мне спокойнее, когда кто-то рядом, даже если этот кто-то — девятилетняя девочка, уж слишком я долго был один.

За эти два дня ко мне, конечно, заходили многие. Ли проверял, не свалился ли я. Ти-Дог приносил воду. Лили заглядывала, но всё больше по делу — спрашивала про укрепления и когда уже объявим о своём решении. Но никто особо не вникал, что именно я собираю. Все уже привыкли, что я вечно что-то ковыряю. Звуковые ловушки те же делал — трубка с переключателем, батарейка, и она ночь напролёт скрипит, оттягивая ходячих подальше от забора. Для них это было просто очередной полезной хитростью «инженера». А то, что сейчас на столе — было уже на порядок выше. Но виду никто не подал.

Я оторвался от стола, выпрямился. Спина затрещала. Два дня… Два дня я толком не спал. Дремал