Сломанный рай - Павел Владимирович Дмитриев
Вроде бы стройная картина.
Только мне упорно кажется, что скорость и глубина деградации никак не укладываются в рамки естественного процесса. Фактов Грамм навалил целый Эверест: распространение нейрохака и вызванный этим массовый гемблинг, новые поколения наркотиков, и, конечно, старый добрый экзистенциальный вакуум. Это — не считая примерно миллиона прочих причин.
И усомниться в анализе искина сложно, и поверить никак не получается.
Второй тревожный момент: все три уцелевших кластера так или иначе относятся к белым христианам. И это притом, что таковых в мире — далеко не большинство. И тут Грамм не жалеет объяснений: генетическая предрасположенность, выгодное географическое положение, позитивная роль религии в поддержании социальной сплоченности, эффективные действия местных правительств… не верю! Вот не верю, и все.
За фактами явно проглядывает пресловутое «падающего — подтолкни».
Не сомневаюсь — не все потеряли голову. Кто-то продолжал действовать — хладнокровно, цинично, стратегически. Заботился о будущем — либо своем личном, либо о детях, а то и вообще, об идее — бремени белого человека, или что-то вроде того.
Более того, не думаю, что первоначальной целью подталкивания к краю был именно распад всего мира. Одна беда: процессы имеют дурную привычку выходить из-под контроля… Пандора не даст соврать.
Так или иначе, но Пересборка мира обошлась без конкурентов. То есть кластеры-то разные, а вот управляющий искин — только один. Он же Грамм. И правила жизни, исключая декоративные культурные надстройки, одинаковы. И тот самый пресловутый этический блок… да-да. Тоже един для всех… кроме меня.
Отцы-основатели — наверняка недобитые WASP — подошли к Пересборке мира без мультикультурных комплексов. Приняли за образец «золотой век человечества» — а именно карамельно-голливудскую Америку шестидесятых годов ХХ века. Но, конечно, с блэк-джеком — искином в роли «генерального секретаря всего мира». Именно секретаря — верховную президентскую власть отцы-основатели сохранить за homo sapiens не забыли. Что, впрочем, ничуть не противоречило этическому блоку Грамма.
Был создан Верховный Совет Земли, в который вошли депутаты, получившие не менее десяти миллионов голосов граждан «старше тридцати, младше ста». Главная и, по сути, единственная задача совета — внесение корректировок в «этический блок». Так сказать, настройка правил жизни. Причем незначительные дополнения вступают в силу сразу, а вот существенные требуют последовательных и целенаправленных усилий депутатов в течении нескольких четырехлетних избирательных циклов.
Решения принимаются квалифицированным большинством, но не менее чем двадцать одним депутатом. До примитивности просто, понятно, а потому — надежно.
В первые десятилетия правки шли потоком, более двух сотен депутатов непрерывно заседали, дебатировали, агитировали, короче — жизнь била ключом. Постепенно система стабилизировалась, отстроилась до самой последней мелочи. Пост депутата стал не особенно популярной синекурой — на него выбирали не политиков, а просто известных людей, да и то лишь потому, что избежать голосования — то есть назвать имя искину через любой доступный интерфейс — гражданину кластера было весьма дорого для социальной репутации.
Между последней и предпоследней корректировкой прошло целых пятьдесят восемь лет. А дальше… никто не отследил катастрофическое падение численности населения Земли. Просто однажды выяснилось, что переизбрать минимальное для принятия решений «очко» депутатов Верховного Совета невозможно чисто физически — ведь их количество жестко привязано к количеству избирателей.
Поначалу люди переполошились. Грамм построил прогноз, согласно которому после небольшой демографической ямы взрослое население должно вырасти, и все вроде как шло к тому, но… на пике не хватило буквально нескольких тысяч избирателей. Далее шансы только сокращались. И надо признать, мало кого это волновало по-настоящему: ведь в остальном система работала и работала превосходно.
Пока не появились пришельцы с Геллы.
Не страшные пауки. Не гигантские хомяки-мутанты. Не злодеи или благодетели. Обычные люди, практически ничем не отличающиеся от землян. Кроме одной «мелочи» — их цивилизация ориентирована на космическую экспансию. И им очень нужна Земля как удобная база.
Почему нет? Планета, как оказалось, удачно расположена, неплохо технически развита, а кое в чем даже опережает, и вообще, они страшно рады найти собратьев по разуму среди бескрайней пустоты космоса. Без всякого подвоха и затаенной хитрости — они совершенно справедливо считают, что на Земле с избытком хватит места и ресурсов для всех.
Отказать? Можно. Гелляне, конечно, обидятся, но настаивать и тем более воевать не станут — им проще подождать. В Солнечной системе есть Марс, а обживать безжизненные планеты им не привыкать. Грамм смотрит в будущее, он понимает, что человечество «зашло не в ту дверь» и постепенно вымирает. Еще несколько сотен лет — и спрашивать разрешения будет не у кого.
Пустить? Истинные желания гостей могут сильно разойтись с обещаниями. А если генетическая совместимость имеет место, то человечество уже через несколько поколений рискует лишится своей идентичности. Просто растворится в пришельцах. И будет большой удачей, если все пройдет не только мирно, но и к взаимному удовольствию.
Но самое главное: в рамках существующего этического блока искин не способен принять ни одно из этих решений.
И вот тут-то Грамм, бездушная скотина, «вспомнил» про Эда, замороженного без малого четыре сотни лет назад.
Глава 3. На волю, в пампасы
Дверь, ведущая из медицинского комплекса на улицу, оказалась деревянной. Кто бы мог подумать. Простые, крашенные бирюзовой краской доски, маленькие, фиолетовые от соляризации стеклышки, потерявшая блеск ручка-кнопка. Все как в старой доброй деревне. Дикий сюр после оставшихся позади автоматических, герметичных и наверняка бронированных ворот-монстров.
Мелькнула мысль: «Так вот ты какой, конец уровня». Боясь наткнуться на тупик, я нетерпеливо крутанул ручку, толкнул дверь, сделал шаг… и не удержался от восторженного восклицания:
— Вау!
С трудом удержался на ногах — так силен был удар контраста. Палящее из бесконечно голубого неба солнце, качающиеся в вышине метелки пальм, густые заросли каких-то кустов, усыпанных розовыми цветами, шуршание неожиданно сильного ветра. А поверх всего — ни с чем не сравнимый запах тропиков и близкого моря.
Не менее получаса я топтался вокруг медицинского центра по узкой, утонувшей в траве дорожке, выложенной желтыми кирпичами-гексагонами. Бездумно таращился на вновь обретенную реальность. Тут колибри зависла перед белым цветком, там на лист взобралась огромная мохнатая гусеница. Прямо над головой с тяжелым гулом крыльев пролетела какая-то птица, отдаленно похожая на огромного голубя. А чуть вдали, между камней, мелькнул бурой шерстью юркий длиннохвостый зверек.
Все вокруг дышало жизнью, и это было почти невыносимо ярко после стерильной белизны комплекса.
Только насмотревшись вдоволь на бесконечную суету жизни, я поправил мягкий, «примазанный» к уху комок гарнитуры:
— Грамм, а где игуаны