Системный Техно-гик. Том 1 - Григорий Магарыч
— Уберите его со сцены! — кричала директриса за нашими спинами. — У-бе-ри-те! Немедленно!
— Но что скажут родители? — организаторша нас защищала.
— Он же ребёнок! — на этот раз послышалось из зрительского зала. — Пусть рассказывает!
В общем, да. Как и сказал. Ни публика, ни положение… не сахар. Многие были недовольны, многие возмущены. Худощавый парнишка, казалось, был единственный, кто обрадовался. Он выставил камеру на меня и даже улыбнулся с мыслью «ну наконец будет что-то интересное».
Но что ни сделаешь ради мальчика, который искренне верит в свои колдовские умения?
Глянул краем глаза на Эрика, который успел покрыться слоем пота, и снова вернулся к залу. Мальчик, закончив с заклинанием, поднял горшок над головой и прошептал:
— Я типа деревья буду!
Деревья… кхм. Ну хорошо. Попробуем подыграть. Взял Эрика за руку и выставил его горшок перед своим лицом. Мальчик не стал его выпускать из рук, поэтому стоял рядом.
— Вдоль развороченных дорог и разорённых сёл, — я сделал вид, что выглядываю из-за кустов, роль которых исполнял Алоэ. — Мы шли по звёздам на восток! — показываю куда-то пальцем. На Юг, по-моему. — Товарища я вёл!
Притом говорил выразительно. С чувством, с толком, с расстановкой. Ибо такую ересь нужно спасать всеми возможными способами.
Так… а как там дальше-то?
— Господи! — продолжали мешать учителя.
— Какого товарища?
— Что он читает?
— Может, попросим их убрать?
— Горшок с кустом ещё притащили.
— Да ладно вам, — махнул трудовик рукой, улыбаясь мне. — Пусть читают. Я хоть молодость вспомню! Тоже шкодил!
Мои мысли тем временем погрузились в то мрачное прошлое, полное боли, скорби и потерь. Странные ощущения. Воспроизведение информации из моей прошлой жизни раньше не вызывало подобных чувств.
Тогда что сейчас не так?
[Фокус 19% — 17%]
Падение фокуса? Я что, энергию трачу?
Что ж, шутка перестала быть смешной. Мой взгляд невольно устремился на Алису — единственного человека, который знал мой секрет и мог подсказать, что со мной происходит.
— Рус! — шепнул мне Эрик. — Шоу маст гоу он!
— Кхм… Он отставал, он кровь терял. Он пулю нёс в груди! — продолжил я свой стих. На этом месте заревела какая-то девочка. А Эрик прилёг на пол и высунул язык, продолжая держать горшок над собой. — И всю дорогу повторял «Ты брось меня, иди!»
— Брось меня-я-я… — прохрипел темноволосый.
Ну артист! Директриса уже подошла ко мне и захотела вырвать микрофон, но я отшагнул от неё, давая Эрику время. Свирепо мотнул головой и продолжил:
— Мы шли кустами, шли стернёй, — снова просовываю голову через листья Алоэ. — В канавке где-нибудь. Ловили воду пятернёй, чтоб горло обмануть, — на этот раз не выдержала Алиса, глаза её блеснули от слёз. — О пище что уж говорить, не главная беда. Но как хотелось нам курить! Курить — вот это да!..
— Курить? О господи!
— Ну это уже совсем!
— Кто их учит таким стихам? Вы, Ирина Владимировна?
— Упаси Боже, чтобы я такому детей учила!
Пока споры продолжались, мы наконец заметили результат проделанной работы. Внезапно Алоэ в руках Эрика вспыхнул.
Мальчик, присев за моей спиной, приложил к растению листик, где мы были изображены целующимися, и от куста в центр зала вытянулась длинная мерцающая линия.
Я посмотрел на ребёнка, на которого указывал Алоэ, проследил за линией и натурально офигел.
Нет, правда, не мог глазам поверить. Это был тот самый мальчик, который с завистью что-то буркнул про мой кораблик. Тогда ещё темноволосый его поделку в мусорку вышвырнул. Как его звали-то?
Да, точно, Колька-балабол!
Нормально он обиду затаил! Притом Эрик даже пытался извиниться за свой поступок!
Но удивлялся я не долго.
— Всем спа… — не успел договорить, как у меня вырвали микрофон. — Сибо…
Директриса, встав перед нами, второпях объявила выход танцующих, и нас буквально за шкирки оттащили в подсобку. Организаторы, наставники и все, кому было больше восьми лет, смотрели на нас так, словно мы в школу протащили не горшок Алоэ, а ствол.
Осуждение такое, что можно его пальцами пощупать.
Вдруг заиграла музыка, какие-то детки выбежали на сцену, а за нашими спинами возвысилось что-то грозное, злое и свирепое.
— Она за нами стоит, да? — Эрик посмотрел на меня. Я пожал плечами, тоже не спешил оборачиваться. — А мне всё равно!
— Я. Жду. Объяснений! — голос директрисы заставил темноволосого вздрогнуть.
Что ж, не так ему и всё равно. Мы обернулись, и Эрик принялся рассказывать, что его подставили. Притом даже не знал, кого на этот раз обвинить. Охранника уволили, поваров распустили. Кто остался?
Ну конечно.
— Это всё тот идиот с камерой виноват! — осенило мальчишку. — Он извращенец!
— Ах ты врун малолетний! — схватила его за ухо директриса. — Не ври мне тут!
Что ж, тут заслуженно. Доврался мальчик. Вот только его не особо волновали крики, ор, брызжущие слюнями угрозы отчисления. Пока Эрика держали за ухо, он тупо смотрел на меня с улыбкой безумного дурачка.
— П-получилось, — прошептал он мне. — Я так и знал, что это он!
— Что получилось, Грачевский? — вспылила директриса. — Кто вам разрешал читать такие стихи? Руслан, я к тебе обращаюсь! После представления ко мне в кабинет — оба!
Нас чуть ли не за уши вывели из подсобки, потом со сцены, а после и из самого актового зала. И стоило нам оказаться в коридоре, как двери захлопнулись перед нашими лицами. Мероприятие для нас закончилось…
Одна отрада. Не придётся торчать там и хлопать этим бесталанным карапузам.
Эрик, словом, тоже не торопился плакать и проситься обратно. Он уже смирился со своей участью «попасть в интернат», потому закрыл глаза на всё, кроме… Кольки-балабола.
Да, с одной стороны, теперь мы знаем «художника», а это куда важнее досмотра концерта. Но вот с другой, какую цену мне пришлось заплатить? Этот стих выжал из меня все соки.
Впервые со мной такое…
— Получи-и-илось! — внезапно Эрик дал волю эмоциям и набросился на меня с объятиями. Казалось, ему уже было плевать на слухи. — Плетение сработало! Ох это Алоэ! Моё… большое Алоэ!
Я кивнул мальчишке, развернулся и пошагал на улицу, не сумев до конца разделить с ним его радость.
В голове всё ещё проплывали