Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Сколько, сколько? — даже переспросил дед, когда я ему озвучил количество необходимых мне патронов. — Обойдёшься. Нечего раскидываться такими суммами.

— Так и знал, что обманешь, — в сердцах ляпнул я.

— Это когда же я тебя обманывал, а внучек? — аж подпрыгнул обидевшийся дед Кауко.

— Когда говорил, что если что потребуется, то говори — я куплю с твоих денег. Сорок марок пожалел. Значит и потом нечего не дашь, — выдохнул я и, закрыв глаза, стал ждать подзатыльника или оплеухи.

— Это где же ты патроны по такой цене видел? — неожиданно совершенно спокойно спросил у меня дед.

Я осторожно приоткрыл один глаз и увидел ехидно ухмыляющегося старика.

— У херра Кухусу. Моему карабину не все патроны подходят. А у него двадцать марок за сто штук.

— У этого жида? — и видя мое непонимание, пояснил. — Выкрест это. Крещёный еврей. Поехали, я сам буду с ним торговаться.

В итоге, мне за сорок марок досталось не двести патронов, а триста. Дед так заболтал торговца, что тот, наверное, и сам был рад отдать дешевле. И только после этого торга дед Кауко заявил, что швейная машинка у вашей матери есть и незачем покупать вторую.

— Так я не для мамы, я для Анье хотел. У неё скоро день рождения, четырнадцать лет. И я не за те деньги, что тебе приходят для меня, а на мои, скопленные, — и протянул ему платок в котором было увязано сто пятьдесят марок.

— Ой ты дурак, Матти! — и мне всё же прилетел легкий подзатыльник. — Она же девка. Через два или три года замуж выйдет и увезёт твой подарок в новый дом.

— И что? — возразил я. — Она от этого перестанет быть моей сестрой и твоей внучкой? Да и приданное, всё равно надо будет ей собирать. А тут одна машинка за приданное сойдёт.

Дед неожиданно схватил меня за шиворот и, притянув к себе, обнял.

— Молодец! Весь в меня! И усовестил и одновременно выгоду расписал. Пойдём, купим твоей сестре машинку. И убери это назад, в свою копилку, — он протянул мне мой импровизированный кошелёк.

На одной из стрельб мне пришло в голову, что я даже не знаю сколько всего политических партий в нашем княжестве. И пока пацаны возились и восстанавливали опрокинутые мишени, я подошёл с этим вопросом к Эрро Эркко, который что-то увлечённо строчил в своём планшете.

— Что вам угодно, мой диктатор? — мужчина оторвался от своего дела и обратился ко мне так, как меня называют пацаны.

— Дядя Ээро, а сколько в нашей стране партий?

— Было четыре, стало шесть. Шведская народная и шведская финская, либеральная партия, христианская рабочая лига, финская партия и младофинская, — на названии последней он грустно вдохнул.

— А почему у нас нет крестьянской партии? Ведь восемьдесят процентов населения княжества — это крестьяне.

— Что? Какой? — Ээро Эркко выглядел так, как будто его только что стукнули чем-то по голове.

— Ну, крестьянской, аграрной…

— Да! Да! Точно! Вот оно! — меня неожиданно схватили в охапку, обняли, а затем подкинули под мой испуганный писк в небеса, поймали и поставили на ноги.

Да бл…ь, что они меня все пугают, уже и спросить ничего невозможно. Что это вообще сейчас было? Куда это он? А как же наши стрельбы?

Дядя Ээро, что-то восторженно вопя, убегал в сторону нашего хутора. На моих глазах он поскользнулся на мокрой траве, упал, но тут же вскочил и прихрамывая продолжил бег. Ну вот, накрылись наши стрельбы…

— Ааа! Лови! Уйдёт!

— Хрю! Хрю!

— Левее! Левее!

— Гав, гав, гав! — к нашим воплям и визгу раненного дикого поросёнка присоединились сельские собаки, которые и погнали бедное животное вглубь населённого пункта. А мы попадали от усталости на первые попавшиеся бревна у чьего-то забора.

— Ааааа!!! Помогите!!! — донеслось из села.

Хлопнул винтовочный выстрел, а за ним второй и третий. Мы переглянулись с пацанами и дали дёру обратно в лес.

— Так. Всё. На всякий случай прячем луки, стрелы и копья, — подвёл я итог неудавшейся охоты после того как мы отдышались и напились воды на одной из наших секретных полянок.

Но сделать ничего не успели. Через заросли тиса прямо на поляну выехали трое конных.

— А я тебе говорил, что это банда твоего диктатора, а ты не верил, — со смешком произнёс наш полицейский, старший констебль дядя Раймо Коскинен, обращаясь к моему отцу.

— Капрал Стрёмберг, построить капральство, — скомандовал я Ялмару, так как мне в голову неожиданно пришла мысль, как можно попробовать вывернуться из намечающихся неприятностей.

— Капральство, становись, смирно, — Ялмар скомандовал, мальчишки построились, уж чего-чего, но дисциплину мой новый капрал поддерживал на уровне. — Мой диктатор, капральство по твоему приказу построено, — и лихо козырнул мне двумя пальцами.

Я мазнул взглядом по строю и, вскинув руку с двумя пальцами ко лбу, отрапортовал опешившим взрослым. Вернее, я рапортовал только отцу, как главе общины.

— Господин староста, капральство рыцарей зеленого меча отдыхает после неудавшийся охоты. Позвольте продолжить отдых.

Первым засмеялся наш кузнец, дядя Рикки Сайпанен, которого недавно выбрали в церковные старосты и чей сын Тойво сейчас стоял в нашем строю. За ним заржали отец и старший констебль. Дядя Рикки настолько сильно смеялся, что свалился с лошади, отчего смеяться стали уже и мы.

— Неудавшаяся охота. Ишь как завернули поганцы, — отсмеявшись и немного успокоившись произнёс наш полицейский. — А вы знаете? Что из-за вашего кабана тетка Ииду родила с перепугу. Двойню. Наделали делов и в кусты! Неудачная охота, — передразнил он меня, сделав голос писклявым.

— А если бы не мы и наш кабанчик, то вместо двойни одного бы родила, — неожиданно вылез из строя и возразил дяде Раймо мой племянник, Ларс Викстрём. — И мясо у них теперь есть, отпраздновать. А у нас ничего нет…

Мужики на его слова хрюкнули, как давешний поросёнок, и опять заржали.

— Слышь, Рикки, твоя же Элина на сносях? Хочешь двойню? Пришлём к ней эту банду с кабанчиком. Ой, не могу, ха-ха-ха, — отец не упустил возможности подколоть нашего кузнеца.

— Мужикам рассказать, не поверят! Ха-ха-ха, — ржал как лошадь и дядя Рикки, отчего его лошадка испуганно шарахалась от него, что вызывало дополнительное веселье.

Наконец веселье пошло на спад и взрослые, пригрозив нам всяческими карами в будущем, погрузились на свои средства передвижения и убыли в село, по пути похохатывая и что-то обсуждая.

А