Оракул с Уолл-стрит 8 (СИ) - Тыналин Алим

Маллоу указал на карту:

— Босс, как я уже докладывал, наша разведка обнаружила три основных склада О’Брайена. Один на пирсе двенадцать, второй в подвале таверны, третий в заброшенной фабрике на Дорчестер-авеню.

— Полиция возьмет таверну и фабрику, — кивнул я. — А нам нужно позаботиться о пирсе двенадцать. Без шума и огласки.

Джеймс Финн, наш боец с навыками взлома замков, изучал фотографию склада:

— Замок простой, «Yale» образца двадцать четвертого года. Справлюсь за пять минут. Но там может быть охрана.

— Один человек, — ответил Маллоу. — Спит в сторожке с бутылкой виски. К полуночи обычно пьян как стелька.

Я посмотрел на часы, половина одиннадцатого утра:

— Отлично. В полночь Финн и двое людей пробираются на склад. Забираете все оружие и динамит. Часть уничтожаете, часть привозите к нам. А сторожа оставляете живым, но без сознания.

— А что с самим О’Брайеном? — спросил О’Мэлли. — Он же не дурак, не пойдет на встречу после вчерашнего.

— Не пойдет, — согласился я. — Но у него есть слабое место. Информатор в полиции, который предупреждает о рейдах. Сегодня этот информатор получит особое задание.

Я достал из сейфа конверт с деньгами и фотографию молодого констебля:

— Мики О’Тул, двадцать три года, ирландец во втором поколении. Получает от О’Брайена пятьдесят долларов в месяц за информацию о полицейских операциях.

— Откуда знаете? — удивился Маллоу.

— Детектив О’Коннор не единственный полицейский в моей записной книжке, — усмехнулся я. — О’Тул не знает, что его раскрыли. Сегодня он передаст О’Брайену «секретную» информацию о том, что полиция планирует арестовать всех ирландских лидеров завтра утром в семь часов.

— И О’Брайен попытается бежать из города?

— Попытается. Но все дороги из Бостона будут перекрыты полицейскими постами. Плюс наши люди от Комиссии будут на вокзалах и в порту.

К вечеру план начал действовать. Детектив О’Коннор получил подкрепление, двадцать констеблей и четырех детективов для одновременных рейдов. Констебль О’Тул передал О’Брайену «секретную» информацию о готовящихся арестах. А люди Финна заняли позиции возле склада на пирсе двенадцать.

Я сидел в библиотеке особняка, попивая шотландский виски «Macallan» и наблюдая за огнями Бостона через высокие окна. О’Мэлли докладывал о ходе операции каждые полчаса.

— Полиция взяла таверну «Молот Св. Патрика», — сообщил он в половине первого ночи. — Арестованы трое мелких боевиков, конфискованы четыре Thompson и двадцать фунтов динамита. Но О’Брайена там не было.

— А склад на Дорчестер-авеню?

— Тоже пуст. Похоже, О’Брайен получил предупреждение и эвакуировал главные силы.

В два часа ночи пришли новости от Финна:

— Босс, склад на пирсе двенадцать зачищен. Забрали пятнадцать Thompson, тридцать пистолетов разных моделей и сорок фунтов динамита «Геркулес». Сторож спит, как младенец.

— Отлично. А следы нашего визита?

— Сделали так, будто склад ограбили конкуренты О’Брайена. Оставили записку от «банды Доннелли с севера».

К утру стало ясно, что ловушка сработала лишь частично. О’Брайена взять не удалось, но его организация понесла серьезные потери. Арестованы восемь человек, конфискована большая часть оружия, закрыты три основных склада.

— Босс, — сказал О’Мэлли, просматривая утренние сводки, — О’Брайен еще опасен, но теперь у него гораздо меньше людей и оружия.

— Этого пока достаточно, — ответил я, складывая карты в сейф. — Раненый зверь всегда опаснее здорового, но и предсказуемее. Теперь О’Брайен будет действовать отчаянно, но он ослаб.

За окном поднималось ноябрьское солнце над Бостоном. Первый раунд войны с ирландцами был выигран, но впереди ждали новые испытания.

Ресторан «Shamrock Inn» на Ганновер-стрит в Норт-Энде встретил меня запахом жареной баранины и звуками ирландской скрипки. Заведение располагалось на первом этаже трехэтажного кирпичного здания 1890-х годов, с узкими окнами и вывеской из кованого железа. Внутри царила атмосфера старой Ирландии: дубовые столы, камин с живым огнем, стены увешанные портретами ирландских поэтов и революционеров.

За угловым столиком, скрытым от посторонних глаз массивной колонной, сидел Лиам Доннелли. Мужчина пятидесяти лет, с аккуратной седой бородкой и проницательными голубыми глазами. На нем дорогой костюм от «Lobb Co» из Лондона, золотые запонки с изумрудами и часы «Patek Philippe» на цепочке. Все в его облике говорило о процветающем бизнесмене, а не о главаре контрабандистов.

— Мистер Стерлинг, — Доннелли поднялся и протянул руку для рукопожатия. — Давно хотел с вами познакомиться. Наслышан о вас, очень наслышан.

— Мистер Доннелли, — я сел напротив него, отметив, что ирландец выбрал место с видом на все входы и выходы. — Благодарю за согласие встретиться в столь короткие сроки.

Доннелли налил ирландский виски «Redbreast» в два хрустальных стакана. Янтарная жидкость переливалась в свете газовых рожков, висевших над столом.

— За взаимовыгодное сотрудничество, — поднял он стакан. — И за то, чтобы наши общие враги получили по заслугам.

Я отпил глоток виски, наслаждаясь мягким вкусом с нотками меда и дуба:

— Мистер Доннелли, насколько я понимаю, у вас есть разногласия с Колином О’Брайеном.

Лицо ирландца потемнело:

— Разногласия? — Он усмехнулся, но в глазах мелькнула старая боль. — Мистер Стерлинг, этот человек украл у меня грузовик канадского виски стоимостью пять тысяч долларов в двадцать шестом году. А потом увел мою жену Молли.

— Понимаю. Личные счеты самые болезненные.

— Дело не только в личном, — Доннелли достал из внутреннего кармана кожаную папку и раскрыл ее на столе. — Посмотрите на эти цифры.

Передо мной лежали аккуратно переписанные столбцы доходов и расходов. Я узнал почерк опытного бухгалтера и внимательно изучил данные.

— Контрабанда алкоголя через границу штата Мэн приносит двести тысяч долларов в год, — объяснял Доннелли. — Плюс портовые операции еще сто пятьдесят тысяч. До конфликта с О’Брайеном мы делили территории и прибыли поровну.

— А теперь?

— Теперь Колин контролирует южные доки и пытается перехватить мои поставки из Канады. За последние два года мои доходы упали вдвое, — Доннелли сложил бумаги обратно в папку. — Этот человек не понимает, что война разорит всех.

Я отложил стакан и наклонился ближе:

— Мистер Доннелли, О’Брайен объявил войну не только вам, но и мне. Вчера он попытался взять меня в заложники, требуя два миллиона долларов.

— Слышал об этом, — кивнул Доннелли. — Мои люди в доках рассказывали о перестрелке. Три трупа, О’Брайен сбежал.

— Именно поэтому я обратился к вам. Мне нужна информация о слабых местах О’Брайена. О его людях, складах, планах.

Доннелли откинулся на спинку стула и задумчиво покрутил стакан в руках:

— У Колина три главные слабости, мистер Стерлинг. Первая — гордость. Он никогда не отступает, даже когда это разумно. Вторая — недостаток денег. Его организация существует на пожертвования ирландских рабочих, а их у него все меньше.

— А третья?

— Женщины, — усмехнулся Доннелли. — После того как увел мою Молли, Колин увлекся Кэтрин Макбрайд, дочерью лидера докеров. Красавица девятнадцати лет, рыжие волосы, зеленые глаза. Ради нее он готов на любые безрассудства.

Я мысленно отметил эту информацию. Личные привязанности всегда уязвимое место сильных людей.

— Что вы можете предложить в плане практической помощи? — спросил я.

Доннелли достал из портфеля карту Бостонского порта и разложил ее на столе:

— Смотрите сюда, — он указал на северную часть доков. — Эти причалы контролирую я. Пирсы с первого по пятнадцатый. У меня двести человек, в основном грузчики и водители. Не боевики, но надежные люди.

— И?

— Могу прекратить поставки оружия О’Брайену. Половину Thompson он получает через мои каналы из Канады. Без них его боевая мощь упадет еще сильнее.