Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев
— Любовь? — как-то беспомощно оседает мама на стуле: — но… как же? Ты же еще маленький… и …
— Он уже дылда! Он уже в старшей школе учится! — добавляет Хината: — вы на него посмотрите!
— Мы, конечно, тебя не осуждаем… — говорит мама, справившись с собой: — и поддерживаем во всех твоих начинаниях… но, сын, ты уверен, что он тебе подходит?
— …? — я выражаю крайнюю степень недоумения.
— Ну то есть, вы такие разные — он и ты… ты у нас такой… хрупкий, а он — такой громила, я, конечно, понимаю, что противоположности притягиваются… но… может ты хотя бы еще раз попробуешь с девочкой? В прошлый раз тебе так не понравилось?
— Что?! — недоумение начинает приобретать космические масштабы.
— Мама думает, что у тебя с этим качком роман — в полном восторге пищит Хината: — он же тебя на руках принес, а ты его защищал там от кого-то. Мама думает, что ты — гей!
— Помолчи, Хина-тян! В этой семье мы не осуждаем и не вешаем ярлыки на людей! — мама мгновенно прописывает Хинате легкий подзатыльник, приводя мелкую в чувство: — в первую очередь он мой сын и твой брат! Даже если ему нравятся такие вот…
— Да он не гей, ма! — пищит Хината, вжав голову в плечи: — вот совсем!
— Правда? — облегченно вздыхает мама: — это точно?
— Правда-правда! Он не гей, он всесексуал! Он всех может — и мальчиков и девочек. Может даже собачек и кошек… наверняка может! — Хината резко ныряет под стол и мамина рука проносится над ней: — так все в школе говорят!
— Ну все — говорю я: — хватит. Никакой я не гей.
— Слава Аматэрасу — вздыхает мама: — а то я уже попрощалась с мыслью нянчить внуков.
— А как же я?! — возмущается Хината из-под стола: — у меня тоже дети будут!
— Ой, помолчи. — говорит мама: — не встревай в разговор взрослых, а то… — она недоговаривает, но Хината срочно замолкает. С мамой можно весело разговаривать, шутить «на грани», однако до определенного предела. И когда мама начинает добавлять металл в свой голос — тут самое время начинать принимать ее всерьез. Вон, Дзинтаро даже не пикнул, просто сел и дал себя связать, потому что с ней связываться себе дороже. Я думаю, что отряд вооруженных до зубов ассасинов, ворвавшись в наш дом и встретив такой взгляд мамы — в полном составе молча снял бы обувь и отправился мыть руки перед едой. Сила маминого взгляда!
— Тогда значит эта миленькая девочка, которую ты подобрал на улице? — говорит мама: — которая даже не позавтракала и убежала? С которой ты всякие непотребства у себя в комнате творил? Все-таки понравилось?
— Что? — нет, я понимаю, что речь идет о Томоко, она действительно убежала, не позавтракав и в школу в тот день не пришла, но «непотребства»?
— Ты не подумай, я не подслушивала… — мамин взгляд скользит в сторону Хинаты, а последняя начинает густо краснеть и смотреть в сторону. Ага, вот и источник информации. «Ты не подумай, я не подслушивала» — говорит мама, но ей и нужды не было. У нас дома есть кому подслушивать.
— Да не было у нас ничего! — автоматически отрицаю я. Как умело врать начальству, жене и маме? Очень просто — надо самому верить в то, что говоришь. Вот не было у нас с Томоко ничего и точка. А почему не было ничего? Да потому что, для того чтобы сказать, что «что-то было» — необходим сексуальный контакт, верно? Они же это тут мне инкриминируют? А этого не было. Что могла услышать Хината? Мы были достаточно тихими… так что это только догадки. Правда, если Хината в своей паранойе последовательна и логична — то могла бы и мусорные мешки с утра проверить… найти там одноразовые простыни и пеленку, произвести инвентаризацию оставшихся, сделать анализ выделений на простыне и… да, я не постирал тряпку сразу. Но это уже я сам в паранойю впадаю. И вообще — все отрицать! Не был, не был, не привлекался, не служил, в порочащих связях не замечен. Конечно, если мама посмотрит мне прямо в глаза и спросит, правда ли, что я душил совершенно голую одноклассницу у себя в комнате — вот тут уж не отвертишься. Да, мама, было такое, но это все — ради высших целей! Ради мира во всем мире и любви к ближнему! За такое я кого хочешь придушу.
— И ладно — говорит мама и машет рукой: — не буду я лезть в ваши отношения. Хотя она показалась мне весьма милой девочкой. И скромной. Вот с кого надо кое-кому брать пример! — шпилька летит в сторону Хинаты, но последняя даже не морщится. Мама развивает тактический успех на поле боя, выдвигая конницу по флангу.
— Потому что вся надежда что я увижу внуков — только на тебе, Кента-кун — говорит она и тяжело вздыхает, показывая, как ей нелегко принять такую истину: — ведь ее у нас никто не возьмет с таким-то характером…
— Мама!
— Перебивает старших, дерзит, спорит — опять вздыхает мама: — и в кого она такая?
— Мама!
— Наверное ее в роддоме перепутали — говорит мама: — ведь я такая умная и неотразимая, а твой отец — такой скромный и трудолюбивый.
— Пффф! — Хината скрещивает руки на груди и становится похожей на маленького, но очень рассерженного котенка. Или ежика. Мам встает и обнимает ее сзади.
— Я тебя люблю, Хи-тян — говорит она: — но я беспокоюсь о твоем будущем. Как ты будешь со своим парнем общаться?
— Она себе мазохиста найдет — говорю я. Теперь моя очередь ткнуть Хинату за все мои страдания и разочарования: — у нее очень хорошо получится по дому ходить и плеткой размахивать. Вылитая Госпожа Боли. Мне вот уже больно — как я на нее ни посмотрю.
— Все я опаздываю! — вскидывается Хината, встает, целует маму в щеку, показывает мне язык и бежит в прихожую. На ходу прищуривается в мою сторону, показывая что ничего не закончено и расплата будет ждать меня вечером.
— Пожалуй и мне тоже пора — говорю я, вставая из-за стола. Утро началось. Как там — хорошее начало — полдела сделано.
В школу я пришел рано, раньше основной массы учащихся, никогда не любил толкотню и очереди. Если ты приходишь в школу тогда, когда и